Русский Английский Немецкий Итальянский Финский Испанский Французский Польский Японский Китайский (упрощенный)

Партнеры журнала:

Эколайф

Малонарушенные леса и экономика: чего хотят «зеленые»?

Проблема истощительности российского лесопользования

Огромные массивы малонарушенных лесов - гордость России, считают экологи. При этом им регулярно приходится слышать обвинения в том, что, призывая к сокращению объемов рубок, прежде всего в малонарушенных лесах, они действуют в ущерб российской экономике, так как тем самым пытаются лишить лесопромышленные компании значительной части ресурсов.

Среди участников лесных отношений немало разумных и грамотных людей, которые считают, что рубки в любых лесах, включая малонарушенные, необходимы. Мотивируют они это тем, что такие перестойные (по лесной терминологии) леса «гниют, пропадают, являются источниками вредителей и болезней, пожарной опасности, потребляют кислород» и т. п. Даже от грамотных и уважаемых работников лесного комплекса приходится слышать утверждения типа «Лес без топора не растет», и отказ от рубок они в любом случае воспринимают как зло для леса и как потери для экономики страны. Цель этой публикации - опровергнуть это заблуждение и показать, что строить экономически устойчивое лесопользование на основе планов по освоению малонарушенных лесов невозможно.

Природа знает лучше

В 1971 году в своей книге «Замыкающий круг. Природа, человек, технология» американский эколог Барри Коммонер в популярной форме изложил основные принципы экологии, которые с тех пор стали называться законами экологии Коммонера. Эти четыре постулата звучат так: «Все связано со всем», «Все должно куда-то деваться», «Ничто не дается даром», «Природа знает лучше».

Обратим внимание на последний из них. Опираясь, в том числе, на него, «зеленые» призывают к отказу от любых рубок в еще сохранившихся массивах малонарушенных лесов или хотя бы на их значительной части, что неизменно вызывает протест у работников лесного хозяйства.

В основе этого противостояния - два совершенно различных взгляда на лес, имеющихся у «экологов» и у «лесников». «Лесники» рассматривают лес как источник различных природных ресурсов, в том числе и недревесных, и экосистемных услуг. При таком взгляде на леса в большинстве случаев рубки в них действительно необходимы, хотя и здесь есть исключения.

А для «экологов» лес - прежде всего сложнейшая природная экосистема, которая сложилась за многие и многие тысячелетия до появления человека на Земле. В этой экосистеме баланс между приходом и расходом вещества и энергии, точность взаимосвязей между разными ее частями и реакций на колебания внешней (по отношению к экосистеме) среды оттачивались даже не тысячелетиями - десятками, сотнями тысяч, миллионами лет. Леса появились на планете 300 млн лет назад, а человек пришел в них с топором всего лишь несколько десятков тысяч лет назад. История же промышленного лесопользования, массовых рубок, лесовосстановления и ухода за лесами и вовсе насчитывает от силы несколько веков. Не намного старше и лесная наука и биология, которые до сих пор не успели даже выявить и описать все разнообразие видов лесных живых организмов, не говоря уже о детальном понимании роли каждого из них в жизни экосистемы. Так что, несомненно,  «природа знает лучше»!

В отсутствие катастрофических воздействий на природу и изменений внешних условий лесная экосистема находится в состоянии самоподдержания. Это состояние может носить черты, неприемлемые с точки зрения формирования качества ресурсов древесины. Например, массовые вывалы, большое количество валежа и сухостоя, старых деревьев, не имеющих коммерческой ценности, очаги дереворазрушающих грибов и др. Но, с точки зрения динамики естественных экосистем, все названное - закономерно и оправданно, так как естественное старение, смерть, последующее обновление - обязательные элементы жизни любой экосистемы. Поэтому «спасать» малонарушенные леса от гибели не нужно - природа сама давно обо всем этом «подумала».

Другой вопрос «А нужен ли нам такой лес с практической точки зрения, не лучше ли все-таки все леса превратить в источники тех или иных материальных ресурсов?» У экологов нет ни малейших сомнений на этот счет. Во-первых, освоенные леса всегда в целом беднее, потому что как бы лесопромышленники не старались вести грамотные рубки, все равно любое катастрофическое воздействие на экосистему ведет к ее упрощению. И аргументы в пользу того, что якобы после рубок биоразнообразие может даже повышаться, просто несостоятельны. Кажущееся повышение биоразнообразия - временный эффект, так как на вырубках поселяются преимущественно виды, несвойственные естественным лесным экосистемам, которые затем довольно быстро исчезают. А вот многие виды, свойственные естественным лесам, исчезают сразу, и нередко навсегда. Вот какие данные приводят специалисты проекта «Псковский модельный лес»1 об исчезновении редких, в том числе специализированных, видов живых организмов при рубках по традиционным технологиям.

Специалисты проекта «Псковский модельный лес» в течение нескольких лет специально изучали биологическое разнообразие на вырубках, а именно разнообразие сосудистых растений, мхов, лишайников и некоторых грибов. Данные их исследований убедительно говорят о том, что на вырубках быстро исчезают редкие, в том числе специализированные, виды живых организмов всех этих групп. Ученые выяснили, что процент исчезновения видов значительно меньше на тех участках леса, где рубки ведутся с сохранением биологического разнообразия, но, к сожалению, эта практика еще не стала в России общепринятой.

Сторонники рубок говорят об увеличении численности некоторых охотничьих видов животных (прежде всего копытных) на вырубках и вокруг них. Это отчасти правда, но это касается лишь отдельных видов животных, то есть ничтожной части всего биоразнообразия.

То есть, потеряв малонарушенные леса, мы неизбежно потеряем значительную часть биоразнообразия. Ну и, как уже говорилось, благодаря длительной эволюционной истории малонарушенные леса наилучшим образом выполняют функции поддержания круговорота веществ и энергии. В том числе поддержания климата.

Лес и климат

Правда ли, что старые леса в основном потребляют кислород и выделяют углекислый газ, а молодые - наоборот? Среди «лесников» есть мнение, что это правда. И добавляют: «А поэтому нужно рубить старые леса в целях сокращения эмиссии углерода и поддержания климата». Этот аргумент несостоятелен, о чем свидетельствуют серьезные научные исследования.

Так, имеются данные, что ежегодные объемы накопления углерода в растительном покрове территории нашей страны значительно превосходят объемы его эмиссии, так как в большинстве естественных экосистем баланс углерода положительный, в том числе и в старовозрастных лесах2. Этот баланс может быть отрицательным, но только в случае сильной деградации экосистем. Таких экосистем немного - они выделяются на локальном уровне в промышленных районах, а вовсе не в старовозрастных лесах. Наоборот, в некоторых северных экосистемах, в том числе в ненарушенных лесных, объемы накопления углерода сильно превышают объемы его разложения. Это происходит прежде всего за счет того, что в условиях низких температур скорость разложения органических остатков намного ниже скорости их образования, и поэтому происходит накопление связанного углерода в почве. Правда, в результате глобального потепления климата мерзлотные почвы под таежными лесами могут стать источником эмиссии углерода, но рубки в этом случае не спасут положение, а только ухудшат. Сегодня отрицательным может быть баланс углерода в зонах высокоинтенсивного сельскохозяйственного освоения, а также в зонах, где в результате пожаров и концентрированных рубок есть большие потери фитомассы. Такие потери преобладают в зоне интенсивного лесопользования. Более того, когда предлагается рубить старые леса в целях сохранения климата, как-то забывается о том, какое количество углекислого газа выделяется в процессе рубки и после нее. Во-первых, часть срубленного леса утилизируется с выделением углекислого газа (речь идет о дровяной древесине, но не только о ней).

Во-вторых, за счет смены условий на вырубке, прежде всего большего прогревания почвы, а также ее механического повреждения, имеет место ускорение (иногда многократное) процессов освобождения связанного углерода, накопленного в лесной почве и подстилке. Наконец, ни одна рубка не обходится без порубочных остатков. В ряде случаев их сжигают (огневая очистка лесосек), при этом, разумеется, в атмосферу выделяется углекислый газ. Если порубочные остатки оставляют на естественное перегнивание, то в ходе этого процесса тоже выделяется углекислый газ, хотя это и происходит не быстро. Рост молодого леса на вырубках всего лишь компенсирует эти выбросы и то не сразу и не всегда полностью. И всего лишь часть выделяющегося углерода надолго (но не навсегда!) депонируется в изделиях из древесины, таких как стройматериалы, мебель и др.

Вспомним здесь же сведения, приведенные в публикации в журнале «ЛесПромИнформ»3, в которой, в частности, говорилось о том, что и регулярным выпадением осадков мы обязаны прежде всего малонарушенным лесам. Это утверждают авторы теории «биотического лесного насоса». Они считают, что если вырубить леса, ветер не будет дуть с океана, и на суше не будет ни дождя, ни водоемов и рек. Более того, они убеждены, что именно в районах с ненарушенными лесами не может быть ни катастрофических пожаров (потому что здесь регулярно выпадают дожди), ни ураганов, ни смерчей, ни наводнений. Один из самых главных выводов, который делают авторы теории, - необходимость сохранения больших массивов ненарушенных лесов. Эта теория пока не является ни общеизвестной, ни общепризнанной, но пока что ее никто и не опроверг. Можно вспомнить также, что еще в начале прошлого столетия русские ученые, в том числе лесоводы Л. С. Берг и Г. Н. Высоцкий указывали на огромную роль лесов в формировании осадков.

Таким образом, несомненно, что и здесь «природа знает лучше». И понять это несложно - надо только уяснить, что до появления человека с топором в лесах планеты они, будучи по определению «старыми» и перестойными, так как их никто не рубил, вкупе с другими естественными экосистемами неплохо справлялись с функцией поддержания глобального климата.

Малонарушенные леса и экономически устойчивое лесопользование

Итак, малонарушенные леса не только не отбирают у человечества кислород, но и весьма необходимы для сохранения биоразнообразия. Но у сторонников освоения малонарушенных массивов есть еще и такой аргумент: рубки в старовозрастных лесах экономически необходимы. Чаще всего при этом упоминается тот факт, что процент освоения расчетной лесосеки в России намного меньше допустимого (сейчас он составляет, по официальным данным, около 28%4). Из чего делается вывод, что объемы заготовки леса можно серьезно увеличивать без ущерба для состояния лесных ресурсов.

Экологи неоднократно критиковали этот вывод, приводя в качестве аргументов огромные площади труднодоступных, в том числе экономически недоступных, лесов, крайне низкое качество информации о лесах, наконец, истощительный характер самой идеологии, на которой основаны действующие методы исчисления расчетной лесосеки, которые обеспечивают постоянство объемов пользования на 50-60, в лучшем случае - на 100 лет вперед.

Такую перспективу никак нельзя назвать подходящей для устойчивого лесопользования, ведь для восстановления естественного леса требуется 250-500 лет, и даже за это время экосистема не приобретает всех свойств ненарушенной.

Автор публикации предлагает посмотреть на проблему под другим углом зрения - одна из задач настоящей публикации состоит в том, чтобы показать, что расширение лесозаготовок за счет дальнейшего продвижения вглубь малоосвоенных ненарушенных массивов не решает проблемы российского лесного сектора. Причин тому несколько.

Как уже говорилось выше, почти все доступные, в том числе экономически доступные, массивы малонарушенных лесов уже вовлечены в освоение, и «дорубить» осталось совсем немного, гораздо меньше, чем многим кажется. Посмотрим, например, на свежие данные по Дальнему Востоку России. Группа специалистов некоммерческого партнерства «Прозрачный мир» провела анализ сокращения площадей малонарушенных лесов в регионах Дальневосточного федерального округа на основе данных дистанционного зондирования Земли. Результат представлен на рис. 15.

Как видим, менее чем за 10 лет (начиная с 2000 года) площадь малонарушенных лесов сократилась на 2,3 млн га, что составляет примерно 8% их площади. Как показывает практика, с течением времени скорость исчезновения малонарушенных лесов возрастает, так как увеличивается их фрагментация, что повышает уязвимость этих лесов и способствует росту количества пожаров. Причем среди массивов сохранившихся малонарушенных лесов Дальнего Востока значительна площадь непродуктивных лесов, лесов, растущих на крутосклонах, нелесных экосистем высокогорий, защитных и особо ценных лесов. С учетом всего этого ресурсов для роста освоения на основе существующей модели лесопользования совсем немного. В последнее время даже в речах представителей органов управления лесами начинает появляться мысль, что расширять освоение в общем-то уже некуда - свободные ресурсы почти исчерпаны.

Но и это не главное. Главное - экономические минусы этой модели, которую среди экологов принято называть экстенсивной. Эти минусы проявляются, например, в следующих, достаточно широко известных фактах:

 
  • стоимость российской продукции в мировом товарообороте лесного сектора не превышает 3-5%;
  • более 40% роста потребления древесины в мире обеспечивается плантациями и интенсивными технологиями;
  • потребление бумаги в мире стабилизировалось и более расти не будет, при этом производство целлюлозы все больше и больше базируется на быстрорастущих тропических плантациях со сроком созревания 10-20 лет, то есть там, где период ротации лесонасаждений в 2-4 раза быстрее, чем в условиях России.

Причины первого из перечисленных фактов лежат в том числе и в устаревшей идеологии всей лесной нормативной базы, абсолютно не учитывающей реалии рыночной экономики. «Создается впечатление, что переход страны в рыночную экономику практически не повлиял на ... основные нормативы, связывающие лесное хозяйство с отраслями, потребляющими его продукты и услуги», - писал в своей статье на эту тему один из ведущих экономистов лесного хозяйства А. С. Шейнгауз6. «Расчет норм пользования лесом, особенно древесиной, основывающийся на экстраполировании современных представлений на многие десятилетия, совершенно оторван от жизни и дает нереальные нормативы», - пишет он далее.

К выводу об отсутствии экономического обоснования действующих нормативов приходят и другие специалисты, как только начинают всерьез задумываться о возможности действительно устойчивого лесопользования. Устойчивого во всех аспектах: в экономическом, экологическом и  социальном. Большинство российских лесопромышленных компаний жалуется, что заготовка леса становится все менее прибыльной, растет число лесозаготовителей-банкротов, и это при том, что плата за право пользования лесом в России одна из самых низких в мире7. Это едва ли не единственный фактор, который заставляет международные лесные компании продолжать работу в России, несмотря на бесконечное реформирование лесного сектора, высокие риски и неблагоприятный инвестиционный климат.

Отсюда очевидно, что основные возможности увеличения доходности и экономической стабильности лесного сектора лежат вне планов освоения последних оставшихся малонарушенных лесных массивов в рамках экстенсивной модели. Ее альтернативой является модель интенсивного ведения лесного хозяйства, которая часто называется «скандинавской» и успешно применяется в Финляндии, Швеции и ряде других европейских стран. При реализации такой модели акцент делается на повышении качества и стоимости древостоев на уже освоенной территории, а ключевым элементом является система рубок ухода. В результате улучшается качество растущего леса к моменту финальной рубки, значительно увеличивается выход более дорогих сортиментов и возрастает стоимость заготовленной древесины.

При правильном применении этой модели можно сохранять, а по сравнению с «традиционной» - экстенсивной - моделью многократно улучшать экологические и социальные функции лесов (например, такие как сохранение мест обитания редких видов растений и животных), создавать благоприятные условия для промысловых видов животных, поддерживать функцию лесов по сохранению климатического и водного баланса.

Поэтому в последние годы некоторые крупные лесопромышленные компании задались целью провести оценку своих ресурсов (в том числе, на основе данных дистанционного зондирования и применения методов долгосрочного экономического моделирования) и разработать экономически эффективные методы их освоения. Результат получился печальным - действующие нормативы в принципе не могут обеспечить устойчивое лесопользование в долгосрочной перспективе даже при условии снижения возрастов рубки основных пород, а экономическое обоснование назначаемых лесохозяйственных мероприятий полностью отсутствует. Не говоря уже об обеспечении неистощительности в длительной перспективе. И вот тут уже волей-неволей приходится задумываться о необходимости кардинальных изменений в самой модели лесоуправления.

Прежде всего, надо всерьез заниматься развитием более интенсивного лесопользования в уже освоенных лесах.

Что, безусловно, правильно и выгодно со многих точек зрения. Здесь уместно вспомнить еще раз данные из доклада «Состояние лесов Европы - 2011»: Европа зарабатывает на 1 га пригодного к рубкам леса с учетом использования недревесных ресурсов и прочих услуг леса в среднем 146 евро. К сожалению, Россия критически отстает от Европы, зарабатывая всего лишь 5 евро на гектаре.

Так что лесной сектор России может, конечно, продержаться «на плаву» еще один-два десятка лет, дорубая последние малонарушенные леса. Но по прошествии этого времени все равно придется что-то менять. Вот только старовозрастных лесов у нас в стране уже не будет...

Татьяна ЯНИЦКАЯ,
WWF России