Партнеры журнала:

Лесное хозяйство

Лесопользование повышенной эффективности

Опыт реализации проекта модельного леса в Стругокрасненском районе Псковской области доказал необходимость перехода отечественного лесного хозяйства к интенсивной модели.

Проект «Псковский модельный лес» начинался... с большой неудачи шведских бизнесменов. В 1996 году одна из крупнейших в мире лесопромышленных корпораций Stora взяла в долгосрочную аренду большие территории леса в Псковской и Ленинградской областях. К работе подошли серьезно: обустроили инфраструктуру, обучили рабочих - к 1999 году общий объем инвестиций составил около $7 млн. Однако работа забуксовала - скандинавская технология категорически не вписывалась в российскую действительность. Расхождения были буквально по всем параметрам, вплоть до таких мелочей, как ширина волока: по российским нормативам она была рассчитана на трактор, поэтому более габаритный форвардер в этот волок просто не вписывался. Работать в режиме постоянного нарушения закона шведы не могли, поступиться экономической эффективностью проекта - тоже.

«У шведов каждая операция в лесу просчитана с точки зрения эффективности - все, что делается, должно быть оправданно, - рассказывает заведующий лабораторией лесоустройства Санкт­Петербургского НИИ лесного хозяйства (СПбНИИЛХ) Борис Романюк. - Когда я приехал к ним в первый раз, шведы написали список из 18 пунктов, в котором перечислили российские нормативы, смысл которых они не понимали, и искренне удивлялись, почему надо делать так, а не по уму? Скандинавы, которые привыкли работать методично, вложили в проект много денег и организовали работу просто здорово. Но все разбилось об отечественные нормативы. Работа была парализована».

Загнанная в тупик Stora уже готовилась к ликвидации предприятия. Но вице­президент Stora Клаас Бостром посетил Латвию, где под эгидой Всемирного фонда дикой природы WWF реализовывался проект модельного леса «Смилтене». Результаты эксперимента были вполне оптимистичны: несмотря на то что в течение десятилетий на прибалтийские леса распространялась советская система лесоуправления, новые нормативы, протестированные в модельном лесу, доказали свою эффективность и были распространены на практику ведения лесного хозяйства в государственном масштабе. Тогда шведы решили рискнуть и отдать под модельный лес часть арендованной территории, чтобы и на российской земле доказать необходимость изменения нормативов.

Инициативу Stora поддержал WWF. В число доноров вошло также шведское управление международного развития и сотрудничества Sida. Проект оказался весьма своевременным: в начале 2000­х много говорилось о том, что продолжать вести лесное хозяйство советскими методами невозможно, что необходимо уделять внимание сохранению биоразнообразия в лесах и заниматься сертификацией лесов по системе Лесного попечительского совета (FSC). Однако как именно надо работать по­новому, никто толком не знал. От «Псковского модельного леса» ждали конструктива.

Под эксперимент отвели 18,4 тыс. га в Стругокрасненском районе Псковской области. На этой территории имеются обширные участки с разными ландшафтами - от заболоченных плоских равнин до Псковской возвышенности. Преобладающие породы деревьев - сосна, береза, осина и ель, по берегам рек и ручьев встречаются широколиственные липа, клен, ясень.

Сложности начались на первом же этапе реализации проекта. Как вспоминает научный руководитель «Псковского модельного леса» Борис Романюк, около двух лет ушло только на то, чтобы разобраться в огромной куче проблем и разработать план действий.

Первоначально цель проекта была сформулирована как «разработка модели устойчивого лесного хозяйства на конкретной территории». Но со временем экономический блок проекта дополнился экологическим и социальным, а на первый план вышла идея о том, чтобы на примере «Псковского модельного леса» доказать всему отечественному лесному сообществу необходимость замены существующей модели лесного хозяйствования интенсивной в масштабах всей России.

«С экономической точки зрения существующая в стране модель лесного хозяйства бесперспективна. Она должна быть построена так, чтобы улучшать качество леса и повышать его стоимость, - говорит Борис Романюк. - Мы опирались на опыт Скандинавских стран, в основе которого планирование рубок ухода. Их суть в том, что на делянке выбирают худшие деревья и оставляют лучшие. После нескольких рубок ухода качество оставшихся на делянке деревьев сильно повышается, а стоимость леса к финальной рубке увеличивается
в разы. Однако эти идеи технологически невозможно перенести в наши условия. Ведь у скандинавов леса уже давно и многократно пройдены этой системой рубок, у нас же необходимо полностью менять практику. Да и природные условия в нашей стране намного сложнее и разнообразнее, чем у зарубежных соседей».

Надо сказать, далеко не все в российском лесном сообществе с энтузиазмом отнеслись к рекомендация, выработанным по результатам реализации «Псковского модельного леса». Руководитель лесной программы WWF Елена Куликова вспоминает, что после официальной презентации проекта в Рослесхозе многие чиновники восприняли его в штыки. Суть высказанной оппонентами критики сводилась к таким формулировкам: «Россия - великая лесная держава. У России более чем двухсотлетний опыт управления лесами. Почему с помощью псковской модели нам навязывают чуждую западную технологию?»

Однако при активном содействии руководителя Управления науки Рослесхоза Александра Панфилова проект получил статус модельного, что позволило проводить в рамках проекта мероприятия, не всегда соответствовавшие, а то и откровенно противоречившие нормативам.

Официально проект «Псковский модельный лес» реализовывался с 2000 по 2009 год. За это время его специалисты проделали колоссальную работу. Например, они столкнулись с тем, что отечественная система планирования и расчетов совершенно не годилась для условий реализации проекта, пришлось искать новые пути.

«Мы поставили задачу создать альтернативу существующему лесоустройству, стержнем которой стало планирование на основе прогноза динамики лесного фонда. Причем этот прогноз должен быть на 80-100 лет, то есть на весь период жизни древостоя - на оборот рубки, а не на десять лет, как в существующем лесоустройстве, - объясняет Борис Романюк. - Чтобы осуществить такое долгосрочное планирование, в проекте была разработана компьютерная модель расчета динамики лесного фонда. В эту модель заложены два основных параметра. Первый - эффект от лесохозяйственных мероприятий
в разных типах древостоев на весь цикл развития выдела, второй - показатели естественных процессов развития разных типов древостоев».

«В проекте "Псковский модельный лес" были применены принципы и подходы скандинавской модели лесопользования, адаптированные к российским условиям, - продолжает эксперт по проведению тренингов проекта Виктор Решетов. - Если бы мы просто перенесли скандинавскую технологию на нашу землю, проект бы не состоялся. Шведы к своей технологии шли столетиями, в шведском лесном хозяйстве много денег - от государства, муниципалитетов, компаний. У нашего лесного хозяйства мало денег на лесовосстановление и запущенный, неухоженный лес. "Псковский модельный лес", который реализуется в конкретных российских условиях, показал, что можно многое сделать без больших затрат и со значительным экономическим эффектом».

В ходе реализации проекта стало понятно, что новая модель лесопользования, которое должно быть не только устойчивым, но и интенсивным и экономически эффективным, должна основываться в первую очередь на рубках ухода. «Принцип устойчивости предполагает, что за счет лесохозяйственных мероприятий мы можем получать равномерную прибыль на протяжении всего хозяйственного цикла. Однако устойчивость может быть достигнута при различной эффективности хозяйства. Принцип интенсивности предполагает, что за счет правильно подобранных лесохозяйственных мероприятий мы интенсифицируем естественные процессы и способствуем изменениям в развитии леса в нужную нам сторону. В результате мы получаем в несколько раз больший объем древесины, чем в условиях действующей модели, и гораздо более высокого качества», - поясняет Борис Романюк.

Поскольку изначально «Псковский модельный лес» задумывался как проект, призванный помочь компании­инвестору справиться с проблемами ведения лесного хозяйства в российских условиях, то и основной упор в ходе его реализации делался на экономический блок. Эксперты проекта считают его главным итогом создание алгоритма экономического расчета потенциальной прибыльности отечественного лесного хозяйства в условиях перехода на интенсивную модель с коммерческими рубками ухода. Разработанные экспертами проекта нормативы этих рубок были одобрены членами секции по лесоустройству и лесопользованию Научно­технического совета Федерального агентства лесного хозяйства.

Что особенно важно - специалисты проекта научились оценивать любой выдел по стоимости сортиментов, которые можно получить на конкретном участке. Специально для этого была создана модель оценки леса на корню под произвольный сортиментный план.

Эксперты проекта Сергей Шинкевич и Георгий Захаров разработали математическую модель прогноза динамики лесного фонда, с помощью которой можно планировать все лесохозяйственные мероприятия на сто лет вперед. Модель позволяет сделать прозрачные экономические расчеты и показать, куда именно нужно инвестировать и в каком объеме, чтобы получить наибольшую прибыль.

Ключевой момент: интенсивная модель ведения лесного хозяйства позволяет ликвидировать разрыв между привычным для нас диапазоном планирования бизнеса, который редко превышает несколько лет, и несоразмерным с продолжительностью человеческой жизни периодом лесного планирования 80-100 лет.

«В условиях использования экстенсивной модели лесное хозяйство малоэффективно и лесфонд зачастую является затратным пассивом. Ситуация, когда лесной доход в результате финальной рубки будет получен только через 80-100 лет, не мотивирует бизнес на затратные лесохозяйственные мероприятия, как бы они ни улучшали качество лесфонда. При интенсивной же модели мы можем не только просчитать экономический эффект лесохозяйственных мероприятий к началу рубки, но и в любой момент оценить стоимость растущего леса на корню, посчитать, на какую сумму вырастет стоимость растущего леса не только к финальной рубке, но и, например, через год или десять лет после проведения рубки ухода в молодняках, -
говорит Борис Романюк. - В рамках экстенсивной модели прибыль можно получить только один раз -
в результате финальной рубки. В рамках интенсивной модели не нужно ждать финальной рубки, чтобы получить прибыль. Мы можем постоянно отслеживать рост прибыльности лесфонда. После создания инструментов оценки стоимости растущего леса на корню и перехода на интенсивную модель экономически эффективные лесохозяйственные мероприятия из разряда затрат переходят в разряд инвестиций, а лесфонд из затратного пассива превращается в капитализированный актив - самовозрастающую стоимость. А в качестве капитала лесфонд можно оборачивать сколько угодно. Таким образом ликвидируется временной разрыв между вложением средств и получением прибыли. Внедрение интенсивной модели - это необходимое условие прихода в лесную сферу финансовых структур, которые заинтересованы инвестировать в капитализированные активы. Разумеется, описанная ситуация - дело будущего. Но интенсивная модель создает условия для такого будущего, когда банки инвестируют в лесную отрасль, как это происходит в странах с развитой экономикой».

Вторая составляющая «Псковского модельного леса» - экологический блок. Для WWF эта составляющая проекта особенно важна. Экологи давно пытаются обратить внимание властей на то, что, например, в программе приоритетных инвестиционных проектов для привлечения бизнеса в лесопереработку внутри России содержатся лишь два главных требования к инвесторам: согласие региональных властей и определенный объем инвестиций. Требования по охране окружающей среды - не приоритетны. Что же касается необходимости сохранения биоразнообразия, то она декларируется в Лесном кодексе, но в эксплуатируемых лесах, по сути, не реализуется. О единой системе поддержания экологического баланса и вовсе говорить не приходится.

Проект «Псковский модельный лес» продемонстрировал, что сохранять биоразнообразие в лесах, где проводятся рубки, можно и нужно, - достаточно придерживаться нормативов сохранения ключевых биотопов, разработанных специалистами проекта.

«Никто не знал, как должны выглядеть нормативы по сохранению биоразнообразия, и в этом смысле коллектив "Псковский модельный лес" выступил в качестве пионера­разработчика. Предложение экспертов проекта состоит в том, чтобы перечислить и описать места обитания растений и животных на территории проекта. Новые нормативы выглядят как таблица. В этом перечне объемом несколько десятков страниц дано описание ключевых местообитаний, которые необходимо сохранить, - отмечает Елена Куликова. - В ходе реализации проекта новые природоохранные нормативы сохранения биоразнообразия были проверены на эффективность. Выяснилось, что количество видов растений и животных в эксплуатируемых лесах (при реализации нормативов сохранения биоразнообразия) по сравнению с контрольными участками на которых не сохраняются ключевые биотопы, увеличивается в несколько раз».

Третий блок проекта - социальный. Его основная задача была сформулирована как «вовлечение местного населения и региональной общественности в процесс принятия лесохозяйственных решений». Специалисты проекта признают, что решить ее было непросто: многие жители Стругокрасненского района поначалу восприняли приехавших ученых в штыки, и на преодоление конфликта ушло немало времени. Люди были убеждены, что в результате от леса, отданного под эксперимент, ничего не останется. В районе даже перефразировали слова детской песенки: «В лесу родилась елочка, в лесу она росла. Спилила нашу елочку шведская пила».

Однако постепенно отношение к проекту удалось изменить. Секрет в максимальном информировании всех сторон, так или иначе имеющих отношение к лесу, и участии общественности в принятии всех важных решений, начиная с самого первого этапа и до утверждения оптимального сценария лесопользования. Так появился Лесной клуб - место дискуссий и выработки плана взаимодействия всех заинтересованных сторон лесных отношений. В него вошли люди с активной жизненной позицией, обладающие авторитетом в районе: учителя, врачи, сотрудники лесхозов, простые рабочие и крестьяне.

«Налаженные связи лесопользователей с местными жителями - это очень важный компонент устойчивости лесопользования, - подчеркивает президент Лесного клуба Валентина Муштукова. - Должны быть отчеты о том, как рубят лес, написанные понятным для общественности языком. Жители должны быть уверены в том, что лес будет сохранен в своем биоразнообразии для их детей и внуков».

Коллективу проекта удалось превратить общественные слушания в процесс реального обсуждения проблем, уйдя от формальности, как это обычно бывает.

«Основополагающий принцип модельных лесов - партнерство заин­
тересованных сторон: местного населения, органов власти, лесопромышленников, - говорит Елена Куликова. -
В "Псковском модельном лесу" действительно было создано партнерство заинтересованных участников лесных отношений, число которых иногда доходило до нескольких десятков. И проведение общественных слушаний показало, что для арендатора нет ничего опасного в публикации информации о лесном планировании, потому что в результате совместного обсуждения возникают отношения доверия, которые нужны не только жителям, но и заготовителю».

В Стругокрасненском районе был создан детский клуб друзей WWF, открыта экологическая тропа длиной 15 км. Свою роль в изменении отношения к проекту сыграла и учрежденная в рамках проекта «Псковский модельный лес» программа малых грантов. Жители района получили возможность подать заявку на осуществление деятельности, связанной с сохранением экологической ситуации и биоразнообразия, и получить финансирование для этой деятельности.

Можно констатировать, что проект «Псковский модельный лес» изменил отношение местных жителей к ведению работ в лесу. Люди стали лучше разбираться в том, что происходит в рамках проекта и вокруг него, и главное - почувствовали себя полноправными участниками лесных отношений и впервые получили возможность участвовать в их планировании.

«Проект начался с попытки переноса шведского опыта лесопользования в российские условия. Но к окончанию проекта я могу утверждать, что ученик уже вырос и превзошел учителя, -
резюмирует менеджер российско­шведской программы сотрудничества в лесном секторе Пер Хазель. - Выполненные разработки актуальны и для Швеции.

Итоги работы экспертов "Псковского модельного леса" вселяют надежду на то, что проект получит развитие. Экосистемы Швеции и Северо­Запада России сходны, но немало серьезных различий в ведении лесного хозяйства. Я предполагаю, что при дальнейшем сотрудничестве необходимо сфокусироваться на анализе того, в чем состоят эти различия. На основании такого анализа можно будет формулировать задачи совершенствования практики лесного хозяйства».

Евгения ЧАБАК