Партнеры журнала:

В центре внимания

Современная лесная мифология

Издревле человеческое воображение населяло лесные чащи разнообразными мифологическими существами: там бродили лесовики, на ветвях дубов сидели русалки, где-то на лесной поляне стояла изба Бабы-Яги, незадачливого путника у гиблого болота подстерегала Кикимора… Сегодня через дубравы прокладывают автотрассы и русалкам приходится искать другое место для посиделок, на месте земляничных полян раскинулись коттеджные поселки, торфяники то и дело летом горят…

Наступили времена тотальной рационализации: сейчас, пожалуй, уже не найти человека, который бы в полночь бродил по лесу в поисках заветного цветка папоротника. Увы, уходят в прошлое сказки и мифы, связанные с нашими лесами. Но мы сейчас не об этом. В этой публикации мы поговорим о мифах иного рода. Наверняка многим из наших читателей хорошо знакомы следующие выражения: «леса в России много», «когда горит лес, его тушит МЧС», «когда рубят лес, это всегда плохо», «управление лесами – это удел специалистов, а от простого человека ничего не зависит, и он ничего в этом не может понять» и т. п. Уверен, что многие из нас вряд ли задумываются, действительно ли неисчерпаемы лесные богатства России, рационально ли используется этот ресурс, какие существуют угрозы для российских лесов и как им противостоять, что в связи с этим делает или не делает государство и, наконец, что может сделать каждый из нас, чтобы сберечь и приумножить российские леса.

Рассмотрим некоторые широко распространенные мнения о лесе и попытаемся понять, где правда, а где современные мифы.

В России леса много

В основе уверенности определенной части наших сограждан в том, что российские лесные богатства, по сути, неисчерпаемы, лежит постулат о том, что расчетная лесосека осваивается всего на 20–30%. Эти цифры называются руководителями нашего лесного хозяйства при каждом удобном случае, особенно когда речь идет о попытке привлечь иностранных инвесторов. На основании этого утверждения делается вывод, что заготовка древесины может быть увеличена в 3–4 раза. Почему-то никто не учитывает, что у понятия «расчетная лесосека» нет ни биологического, ни экономического смысла, – большая часть неиспользуемых лесов произрастают там, где их использование почти бессмысленно, нерационально или вообще невозможно. Факты говорят сами за себя:

• площадь российских лесов составляет около 780 млн га, в то время как площадь экономически ценных и доступных лесов – лишь 1/5 их общей площади;

• основные лесные массивы России располагаются в местности с суровыми континентальными условиями, значительно менее благоприятными, чем, например, условия в лесной зоне США и многих районах Канады;

• 40% лесов России – горные, режим рубки которых ограничен;

• большинство лесозаготовителей уже испытывают дефицит лесосырьевой базы, и поэтому нарастает давление на леса с ограничениями лесопользования (ООПТ и защитные леса);

• рассказы о лесных богатствах не очень успешно привлекают инвесторов, ведь они люди практичные и умеют считать, а акционерам компаний нужна реальная прибыль, а не мифы.

Есть еще несколько нюансов, о которых нельзя не упомянуть, говоря о расчетной лесосеке. Как правило, ее размер искусственно завышают, включая в нее экономически недоступные, малопродуктивные, малоценные с хозяйственной точки зрения насаждения. Во многих регионах, в транспортно доступных лесах и рентабельных хвойных древостоях она уже давно осваивается почти на 100%. При вычислении расчетной лесосеки не принимаются во внимание такие ценности лесов, как экологическая (сохранение биоразнообразия, обеспечение планеты чистым воздухом и водой, депонирование углерода) и социальная (места отдыха, сбора грибов и ягод).

Если говорить об экономически доступных лесах, то они тоже не управляются должным образом:

• лесовосстановление в России и недостаточно, и неэффективно, оно не гарантирует восстановление лесов хозяйственно ценными породами, а за формирующимися молодняками, как правило, не обеспечивается надлежащий уход;

• потери от катастрофических лесных пожаров составляют ежегодно несколько миллионов гектаров;

• объемы нелегально заготовленной древесины оцениваются в 15–20% общего объема лесопользования.

Миф о бескрайности российских лесов не позволяет трезво оценить экономически доступные запасы леса и потенциал лесной отрасли, тормозит совершенствование лесного законодательства, мешает правильному обоснованию инвестиций в развитие неистощительного лесного хозяйства и создание привлекательных условий труда работникам леса, обеспечение достойного уровня жизни сельского населения.

Лес растет сам по себе

Корни сложившейся в России расточительной системы «рубок без правил» – пионерного освоения новых лесных массивов с последующим оставлением освоенных участков на зарастание малоценными породами – уходят в начало ХХ века. В конце XIX – начале XX века в передовых лесных дачах стали внедряться новые по тем временам (и вполне актуальные, но почти не используемые сейчас) подходы к планированию лесного хозяйства, как минимум на период ротации, методы агролесоводства, интенсивного лесовыращивания, включая эффективный уход за посадками и рубки в молодняках, максимизацию использования порубочных остатков для получения энергии. Стали уходить в прошлое хищнические рубки и отвоевывание территории у леса землепашцами. С начала ХХ века для российского леса наступила пора потрясений. После Октябрьской революции, когда страной стали управлять «представители трудящихся», точка зрения новой элиты на лес как на неисчерпаемый дармовой ресурс и на лесное хозяйство как отрасль, обслуживающую индустриальный рост народного хозяйства, стала в стране доминирующей. Лес рассматривался как ресурс, который имеется в большом количестве и который восстанавливать необязательно и даже нежелательно, чтобы не расходовать лишние средства. Легче всего достичь максимального объема заготовок можно было, презрев все ограничения в сфере лесоводства, отказавшись от принципа постоянства пользования. Если еще недавно, до Октябрьской революции, задачей лесного хозяйства было увеличение доходности лесного участка за счет улучшения структуры лесного фонда, качества насаждений, то в советский период целью хозяйствования стала добыча наибольшего количества древесины самыми дешевыми способами, с использованием, по сути, рабского труда политзаключенных и эксплуатацией энтузиазма людей, веривших в идеалы коммунизма. При этом у населения намеренно создавалось неверное представление о том, что природа сама восстановит вырубленные леса при минимальном объеме лесохозяйственных работ. Результат «рубок без правил», в громадных объемах проводившихся в самых населенных районах России, – серьезные негативные экологические и экономические последствия.

В России до сих пор доминирует экстенсивная модель лесопользования, в основе которой лежит пользование лесом без обеспечения восстановления его полезных экономических и экологических свойств и функций. Результаты применения этой модели – в освоении все новых и новых массивов лесов, получении дохода от сплошных рубок главного пользования, отсутствии ощутимых результатов от вялых усилий по лесовосстановлению. В настоящее время мы пожинаем плоды этой практики: из-за отсутствия ухода за лесом в период его активного роста состояние лесного фонда в целом все больше ухудшается, особенно в освоенных районах. Экономически доступных насаждений становится все меньше. Еще несколько лет назад считалось, что эта проблема актуальна для северо-западной части России (особенно для Ленинградской, Псковской, Новгородской областей и Республики Карелия). Гарантированное обеспечение лесными ресурсами стало для крупных лесозаготовительных компаний и ЦБК в этом регионе одним из главных условий выживания предприятий и сохранения инвестиций. Сегодня эта же проблема остро стоит и перед рядом освоенных лесных территорий Сибири и Дальнего Востока.

Альтернативой экстенсивной модели ведения лесного хозяйства является модель интенсивного лесохозяйствования, которая используется в Швеции, Финляндии и в ряде других стран. Современная «скандинавская» интенсивная модель ведения лесного хозяйства основана на имитации природной динамики лесных экосистем в бореальной зоне, где в естественных лесах основными причинами крупных нарушений среды являются лесные пожары, вспышки численности насекомых-вредителей и ветровалы. Главная отличительная черта этой системы – активное использование как некоммерческих, так и коммерческих рубок ухода с формированием древостоев желательной породной, возрастной и товарной структуры. Неотъемлемые составляющие этой модели – сбор и анализ информации о насаждениях, рыночная оценка ресурсов и прогнозирование рыночного потенциала различных сортиментов, эффективное лесовосстановление и сохранение биоразнообразия. Основу управления лесами составляют стратегическое планирование результатов, а также учет мнений и интересов различных сторон, заинтересованных в развитии лесного сектора.

Интенсивное лесовыращивание широко распространено в Финляндии и Швеции, такой подход закреплен в политических, программных, законодательных документах этих стран и руководствах по ведению лесного хозяйства. Это не просто передовая или преобладающая, а повсеместная единственная практика ведения лесного хозяйства в эксплуатационных лесах как частных лесовладельцев, так и государственных корпораций (Metsahallitus и Sveaskog), осуществляющих управление государственными лесами. В этой практике акцент делается на повышение качества и стоимости древостоев на уже освоенной территории, а ключевым элементом является система рубок ухода, которая охватывает фактически весь лесной фонд.

Результаты осуществленного WWF России в 2000–2008 годах проекта «Псковский модельный лес» показали, что в России вполне возможно вести интенсивное устойчивое лесное хозяйство по скандинавской технологии.

В ходе проекта, который реализован на арендной территории конкретной лесопромышленной компании, разработана, апробирована и оправдала себя на практике новая модель интенсивного лесопользования, позволяющая, по расчетам, за один оборот рубки в десять раз повысить лесной доход по сравнению с получаемым при «традиционном» экстенсивном подходе. Эта модель показала, как в российских условиях можно осуществить переход от «собирательства» к ухоженному «огороду». Научные результаты проекта доказали, что только постоянный уход за растущим лесом позволяет получать высококачественную и дорогую древесину, а также сохранить лесные экосистемы и уровень их биоразнообразия. Такой метод дает возможность существенно повысить экономическую отдачу от лесов, точно планировать лесохозяйственные параметры, обеспечивая реальную неистощительность лесосырьевой базы, использовать ландшафтное планирование, которое помогает сохранить биоразнообразие. С точки зрения специалистов WWF, природоохранный эффект этого подхода заключается в том, что интенсивное лесопользование в староосвоенных лесных регионах, с использованием уже существующей инфраструктуры позволяет значительно сократить площади коммерческого лесопользования в России и сохранить ценные и малонарушенные леса.

Сегодня элементы интенсификации лесопользования начинают внедрять отдельные российские лесопромышленные компании. В результате очевидного истощения и снижения качества доступных лесных ресурсов в лесных регионах России возникают стимулы, движущие лесопользователей к переходу на интенсивную модель. Но успешному внедрению этой модели в практику российского леспрома существенно мешают отсутствие соответствующей нормативно-правовой базы, а также наличие рисков, связанных с долговременными вложениями в молодые леса и инфраструктуру, необходимую для проведения мероприятий по уходу за лесом, полное отсутствие государственных механизмов стимулирования таких инвестиций.

О лесах России все известно

Российские леса не относятся к белым пятнам на карте планеты. К огромному сожалению ученых, на территории нашей страны уже не сделать великих географических открытий, в ее лесах не найти новых видов деревьев, млекопитающих и птиц. Тем не менее, оказывается, что о лесах России известно очень мало, хотя, пожалуй, каждый из нас, даже самый закоренелый горожанин, неразрывно связан с лесом. Каждый использует изделия из дерева и бумаги, дышит очищенным лесами воздухом и пьет чистую воду. Для миллионов жителей России лес – это место работы или отдыха плюс сырьевой ресурс либо место, а для кого-то – источник выживания за счет сбора и продажи грибов и ягод, место заготовки дров для обогрева или неисчерпаемый источник духовного обогащения. Но достаточно ли достоверной информации о наших лесах у российских политических лидеров и обычных государственных служащих, у «китов» бизнеса и у рядовых лесопромышленников, у неправительственных и образовательных организаций, у любителей природы?

Где и сколько лесов осталось в России и в каком они состоянии? Сколько леса рубится нелегально и сколько – легально? Сколько российских лесов сгорело? Достоверных данных о российских лесах мало.

А ведь без актуальных данных о лесах невозможно принятие обоснованных решений по развитию лесного сектора страны, обеспечению экологической устойчивости и экономической эффективности использования лесов, по их сохранению. Между тем, сбор и публикация такой информации должны быть задачей органов управления лесами.

Известно, что Россия – самая богатая лесами страна в мире. На ее территории сосредоточено более 20% бореальных, северных лесов планеты, площадь лесов России составляет около 1,2 млрд га, запас древесины оценивается в 83 млрд м3.

Однако это совсем не означает, что лесные ресурсы России безграничны. Нет информации о том, в каком состоянии находятся эти огромные лесные площади, где имеются экономически доступные леса, которые можно рубить без большого ущерба для природы, а где находятся леса, которые всеми силами необходимо сохранять. Как показал рейтинг управления лесами в субъектах РФ, только в отдельных регионах есть свежие лесотаксационные материалы, описывающие породный и возрастной состав лесов, качество и объем древесины. В большинстве же регионов данным по лесоустройству уже больше 15–20 лет, а на некоторых территориях последняя оценка лесных ресурсов проводилась и вовсе в 60-х годах прошлого века. Фактический развал стройной и довольно эффективной системы лесоустройства связан с принятием нового Лесного кодекса в 2006 году. В период действия прежнего Лесного кодекса (1997–2006 годы) среднегодовой объем лесоустройства составлял около 40 млн га, а сейчас – около 4 млн га в год: в десять раз меньше. Последняя карта лесов России, созданная на базе результатов наземных лесоустроительных работ, была составлена в 1991 году; все, что создавалась позже, подготовлено на основе авиационного и космического мониторинга и, очевидно, имеет значительно меньшую точность.

Разрешенный объем ежегодного лесопользования в нашей стране официально оценивается в почти 600 млн м3, фактически же заготавливается 200 млн м3 древесины. Получается, что потенциал лесов по производству древесины используется только на 20–30%. Но эти оценки не учитывают того, что экономически доступных лесов в России не так много и они значительно истощены. Около 40% наших лесов относятся к малопродуктивным – это редколесья, горные леса, заболоченные лесные территории, леса на почвах многолетней мерзлоты. Эти леса, которые очень важны с экологической точки зрения, неинтересны лесопромышленникам. Даже если к ним за счет государства (то есть за счет нас с вами – наших налогов) провести дороги, заготавливать там нечего.

Можно ли на основе этой информации принимать грамотные решения о развитии лесного сектора на общегосударственном или региональном уровне, инвестировать средства, развивать бизнес без базовой информации о лесном фонде? Выводы напрашиваются сами…

В 2010 году дымом лесных и торфяных пожаров были окутаны Москва и большая часть областей России в Центральном федеральном округе.

В 2011 году задыхался Братск, в этом году горят леса Сибири и Дальнего Востока. Однако мы даже не знаем, сколько на самом деле лесов сгорело в 2010-м и сколько их сгорает каждый год в России из-за недостатков лесного законодательства, развала лесной охраны, отсутствия планомерной работы с местным населением по профилактике лесных пожаров. Даже официальная статистика о количестве пожаров в стране и их площади у разных государственных структур существенно отличается, иногда в разы. Так, по данным МЧС России, в 2010 году природными пожарами пройдено около 1 млн га, Рослесхоз оценивает площадь пожаров в стране в 2,1 млн га, научные сотрудники Российской академии наук на основе данных обработки космических снимков считают, что эта величина значительно больше и составляет около 6 млн га.

Как выясняется, государственные органы пока не только не могут обеспечить надежную охрану наших лесов, которые находятся в общенациональной собственности, от поджогов и незаконных рубок, но даже не способны определить, сколько древесины в них воруют злоумышленники. Объемы нелегально заготовленной древесины, только по официальным отчетам Рослесхоза, составляют от 1,2 до 1,8 млн м3. Это более 20 тыс. железнодорожных вагонов, груженных круглым лесом!

За этими цифрами стоит объем только выявленной незаконной древесины и, как правило, заготовленной только при сплошных рубках. Незаконные выборочные рубки, когда «черными лесорубами» изымаются самые ценные части стволов наиболее дорогих, часто редких пород деревьев, не видны на космических снимках и в официальной оценке не учитываются, между тем именно выборочные рубки преобладают среди способов нелегальной заготовки. И по оценкам WWF России, и по результатам исследований Всемирного банка, около 20% объема древесины в России заготавливается нелегально, но сколько древесины воруют в наших лесах – точно неизвестно. Вот и получается: оценки оценками, а точных данных, вызывающих доверие, по-прежнему нет…

Статистические данные по многим показателям деятельности лесного хозяйства страны вообще закрыты для граждан России – ни на сайте Рослесхоза, ни на сайте региональных администраций почти нет официальных данных не только по лесным пожарам и объемам заготовки древесины, но и о том, сколько леса ежегодно гибнет от вредителей и болезней, от воздействия промышленных выбросов, в результате строительства различных объектов и т. д.

Если лес не рубить, он упадем, сгниет и пропадет

Несмотря на чрезвычайную распространенность этого мифа, никто не будет спорить, что наиболее эстетически привлекательные леса (за редким исключением) – те, которых еще не коснулась рука, вернее топор, человека. Такие леса отличаются уникальным разнообразием всех форм жизни и являются хранилищем углерода, предотвращая негативные изменения климата. Это леса заповедников, национальных парков, а также малонарушенные лесные территории, у которых нет охранного статуса, что делает их лакомым куском для лесопромышленников. Общественные природоохранные организации призывают к отказу от любых рубок в еще сохранившихся массивах малонарушенных лесов или хотя бы на их значительной части. Тем не менее среди участников отношений в сфере лесного хозяйства немало людей, которые считают, что рубки в любых лесах, включая малонарушенные, необходимы, мотивируя это тем, что такие перестойные леса «гниют», «пропадают», потребляют кислород, выделяют углекислый газ и т. п. Даже от уважаемых работников лесного комплекса приходится слышать высказывания типа «лес без топора не растет», и отказ от рубок в таких лесах они воспринимают как зло для леса и потери для экономики страны. В основе этих противоречий – совершенно разные взгляды «экологов» и «лесников» на лес. «Лесники» рассматривают его как источник различных природных ресурсов, прежде всего древесины. При таком взгляде на леса рубки в них в большинстве случаев действительно необходимы. Для «экологов» лес – прежде всего сложнейшая природная экосистема, которая существует и развивается со времен, когда Земля и не подозревала о том, что когда-то на ней появится человечество. В отсутствие катастрофических воздействий и изменений внешних условий лесная экосистема находится в состоянии самоподдержания, хотя и не всегда оптимальном с точки зрения производства древесины для человека. Особенностями естественных лесов являются массовые вывалы, большое количество валежа и сухостоя, старых деревьев, не имеющих коммерческой ценности, очаги дереворазрушающих грибов и др. Но с точки зрения динамики естественных экосистем все эти особенности закономерны и оправданны, так как старение, смерть, последующее обновление – обязательные элементы существования любой экосистемы. Поэтому спасать малонарушенные леса от гибели не нужно – природа сама давно «подумала» о рациональности и сбалансированности естественных циклов. Потеряв малонарушенные леса, мы неизбежно потеряем значительную часть биоразнообразия. Несостоятелен и следующий аргумент: старые леса в основном потребляют кислород и выделяют углекислый газ, а молодые – наоборот, поэтому давайте рубить старые леса в целях сокращения эмиссии углерода и поддержания климата. Но почему-то никто не вспоминает о том, какое количество углекислого газа выделяется в процессе рубки за счет ускорения (иногда многократного) процессов разложения углерода, накопленного в почве, а также в процессе разложения порубочных остатков и при утилизации древесины. Рост молодого леса на вырубках лишь компенсирует эти выбросы, и то не сразу – лишь спустя какой-то период. Наконец, расширение лесозаготовок за счет продвижения вглубь малоосвоенных ненарушенных массивов не решает проблем российского лесного сектора. Почти все доступные массивы лесов уже вовлечены в освоение, и «дорубить» осталось совсем немного – возможно, гораздо меньше, чем многим кажется. И тогда все равно придется переходить на интенсивную модель ведения лесного хозяйства, которая была описана выше. Вот только старовозрастных лесов при этом уже не останется…

Прибыль от леса можно получить, только срубив его

Доход населения от сбора недревесной продукции леса – грибов, ягод, орехов – может существенно превышать прибыль от заготовки древесины. Лес – это не просто совокупность растущих в определенном месте деревьев, а сложнейшая экосистема, включающая в себя многочисленные виды живых организмов (бактерий, растений, грибов, животных) и выполняющая многочисленные экосистемные функции. Причем как одно, так и другое люди могут использовать, в том числе и с целью получения прибыли. Конечно, при условии организации рационального и устойчивого пользования.

Перед жителями многих лесных населенных пунктов, особенно в удаленных районах, остро стоит проблема безработицы и отсутствия источников дохода. Во многих случаях люди частично решают эту проблему, занимаясь сбором и продажей дикоросов – грибов, ягод, лекарственных трав. В таких населенных пунктах от 50 до 100% проживающих в них в течение сезона занимаются сбором недревесных ресурсов, а деньги, вырученные за 2–3 месяца, нередко кормят всю семью целый год. В других случаях такой летний приработок помогает людям существенно повысить уровень жизни – купить автомашину, бытовую технику и др. Регулярная зарплата на местном производстве или в лесном хозяйстве не позволяет сделать это.

Опять же ни для кого не секрет, что прибыль от реализации дикоросов может в ряде случаев быть в разы выше прибыли от заготовки древесины. Например, на Дальнем Востоке специалисты подсчитали, что за период плодоношения одного кедра (200 лет), выросшая в течение этого периода древесина даст доход в бюджеты в восемь раз меньший, населению – в 750 раз меньший, а арендатору – в 20 раз меньший, нежели могли бы дать кедровые орехи, которые можно заготовить в течение жизненного периода дерева. А если еще и наладить переработку этих орехов и реализацию продукции из них, то можно добиться весьма высокого социально-экономического эффекта. А ведь в кедрово-широколиственных лесах Дальнего Востока можно заготавливать более 100 видов различных недревесных ресурсов…

Доходность бизнеса по использованию дикоросов намного превышает таковую от заготовки древесины. Но развитию бизнеса по использованию дикоросов, особенно мелкого и среднего, мешают большие проблемы, созданные новым лесным законодательством. Для официальной заготовки дикоросов на продажу требуется взять в аренду участок заготовки, что связано не только с выплатой соответствующих налогов, но и с огромной бюрократической волокитой, непосильными расходами на проведение санитарных рубок и т. д. Арендные отношения при заготовке дикоросов могут быть оправданны в случае, например, аренды участков кедрачей – чтобы у ответственных арендаторов были преимущественные права на сбор орехов. Но на большей части территории страны арендные отношения не работают. Неудивительно, что почти весь «недревесный» бизнес в той или иной степени использует «серые» схемы, а главными нарушителями закона являются бабушки, продающие грибы и ягоды у автомобильных дорог, ведь у старушек вообще нет никаких документов на лесопользование…

Интересно, что, например, в Финляндии власти осознают важность использования недревесных ресурсов для поддержания благосостояния сельского населения и сохранения традиций. В этой стране разрешен доступ во все леса (независимо от права собственности) и повсеместный и бесплатный сбор ягод, грибов, лекарственных растений, хвороста и другого (за исключением заповедных территорий) для всех граждан и юридических лиц (как для собственных нужд, так и на продажу). Для сбора недревесных ресурсов не требуется разрешения лесовладельца, и он не имеет права запретить населению собирать грибы, ягоды и травы, а также разбивать палатки на территории своего лесного участка. В отличие от российских коллег, финские законодатели не пытаются создавать искусственные барьеры для развития многоцелевого лесопользования и малого бизнеса, не считают людей, собирающих ягоды и грибы на продажу, преступниками. А органы управления лесами и отраслевые научные организации не мешают развиваться малому бизнесу в сфере использования недревесных ресурсов.

Итак, утверждение «доход от леса можно получить, только срубив его», – это своего рода миф. К сожалению, этот миф положен в основу сбора и составления статистической информации о лесах России. Например, в утвержденной в октябре 2008 года «Стратегии развития лесного комплекса РФ на период до 2020 г.» нет ни слова о недревесных ресурсах и экосистемных услугах. Этим документом определены приоритетные направления развития лесного комплекса лишь в части заготовки и переработки древесного сырья, и говорится в нем только об объемах древесины и лесобумажной продукции. По-прежнему в целом по стране основным видом использования лесов остается заготовка древесины.

Так что пора бы и нашим лесным властям взять калькулятор и посчитать, каким образом можно сделать нашу лесную отрасль во много раз доходнее, чем сейчас, улучшив жизнь и себе, и людям. Деньги-то в буквальном смысле под ногами растут! А ущерб лесной экосистеме от побочного пользования ею в целом куда меньше, чем от промышленной заготовки древесины.

Основная опасность для леса – топор

Помимо рубок, огромную опасность для леса представляют пожары, промышленные выбросы, коттеджная застройка в зеленых и рекреационных зонах, гидростроительство, прокладка дорог, нефте- и газопроводов, линий электропередач. Наибольший ущерб в нашей стране лесам приносят крупные пожары. После катастрофических природных пожаров леса возобновляются очень медленно, так как огнем уничтожается не только основной полог, но и древесный подрост, а также большинство семян в почве. Когда площади гарей увеличиваются до тысяч и десятков тысяч гектаров, по причине большой удаленности этих участков от сохранившейся кромки леса значительно затрудняется естественное восстановление деревьев.

Здесь уместно вспомнить печальные итоги пожарного сезона 2010 года. Увы, многие россияне ошибочно считают, что лесными и степными пожарами тогда была охвачена самая большая площадь за последние годы. Однако это не так. По оценке специалистов Института космических исследований РАН и Института леса им. В. Н. Сукачева, в 2010 году в России пожарами было пройдено около 6 млн га, в то время как, например, в 2002 году эта площадь составила более 11 млн га. По мнению специалистов, площадь гарей в российских лесах втрое превышает площадь сплошных вырубок. Причем главными причинами пожарных катастроф в России являются разрушение системы охраны лесов, постоянный недостаток финансирования и безответственное обращение людей с огнем, а вовсе не погода. Таким образом, сегодня враг номер один для наших лесов – отнюдь не вырубки, а катастрофические пожары.

Бич густонаселенных территорий – сведение лесов под застройку. Так, в Московской области за последние два десятилетия было застроено 58 тыс. га земель, из них только в лесопарковом поясе 8 тыс. га. Это территории наиболее экологически и социально ценных насаждений, расположенных вблизи поселений и водохранилищ, в зонах санитарной охраны, в местах, наиболее привлекательных для отдыха населения. Именно земля под лесом вблизи стремительно растущих мегаполисов, а не сам лес, является огромной ценностью. Лесные земли находятся в государственной собственности, их гораздо проще и дешевле изъять для строительства дорог и под застройку, чем частные сельскохозяйственные земли, парковки торговых центров и т. п. Об экологических последствиях изъятия лесных земель под застройку никто всерьез не задумывается…

Что касается строительства гидросооружений, нельзя не вспомнить Богучанскую ГЭС: в соответствии с планами гидростроителей, под затопление в Красноярском крае попадает 113 тыс. га лесов. Вопреки утвержденным государственными органами нормам подготовки водохранилищ ложе Богучанской ГЭС готовят к наполнению без сведения леса и очистки лесосек в полном объеме. В результате 9 млн м3 леса могут оказаться под водой, которая на многие годы будет отравлена разлагающейся древесиной.

Без древесины невозможно представить себе современную цивилизацию, более того, рациональная, устойчивая заготовка древесины гораздо экологичнее, чем производство многих материалов, которые можно заменить ею: бетона, пластмассы, алюминия и др. Тем не менее использование лесов должно осуществляться на принципах устойчивого лесоуправления. Необходимо принять срочные и самые действенные меры для обеспечения профилактики лесных пожаров и борьбы с ними, защиты наиболее ценных лесных массивов от потерь в результате застройки и прокладки линейных сооружений. А также требовать от чиновников и других официальных лиц ответственного отношения к планам развития гидроэнергетики.

Весной нужно сжигать старую сухую траву

Среди населения широко распространено убеждение, что сжигание прошлогодней сухой травы весной помогает прогреть почву, а зола, остающаяся после пала, выступает в качестве удобрения. На самом деле при перегнивании прошлогодней растительности в почве сохраняется гораздо больше полезных веществ, чем остается в золе. Но главным аргументом против весенних травяных палов, несомненно, является то, что даже при правильной их организации риск выхода огня из-под контроля человека не-оправданно высок и огонь может легко перекинуться на лес и постройки. Количество домов и построек, ежегодно сгорающих в стране в результате т. н. сельхозпалов в относительно благополучные годы исчисляется сотнями, а в неблагополучные – тысячами. Неконтролируемые палы травы остаются основной причиной лесных и торфяных пожаров весной и в начале лета.

Мы не можем повлиять на судьбу наших лесов – все решают специалисты

Координатор проектов по лесной политике WWF России Николай Шматков
Координатор проектов по лесной политике WWF России Николай Шматков

«Управление лесами – дело государства, а от меня лично ничего не зависит», – так думают большинство россиян. Действительно, в России нет частной собственности на леса, и управление почти всеми лесами, за редким исключением, осуществляет государство – федеральные и региональные органы власти. Но можем ли мы полностью довериться государству, которое от нашего имени управляет лесами? Всегда ли при принятии решений по использованию лесов государство основывается на актуальной научной информации, учитывает долговременные интересы граждан страны и бизнеса, потребности местного населения, живущего вблизи используемых лесов?

Результаты рейтинга управления лесами в субъектах Российской Федерации, ежегодно проводимого WWF России, показывают, что управление лесами во многих регионах страны проводится на низком уровне. Как уже упоминалось, лесоустроительные материалы, содержащие информацию о площади, породном составе, возрастной структуре, состоянии леса, сильно устарели. Ни о каком управлении лесами, основанном на научной информации и прогнозировании, в таких условиях говорить не приходится. За многие годы непродуманных реформ лесное хозяйство растеряло кадровый, научный и технический потенциал, зачастую за принятие важнейших управленческих решений на федеральном и местном уровнях отвечают люди, у которых нет даже базового профильного лесохозяйственного образования.

Мы, граждане России, должны проявить гражданскую активность и заинтересованность в управлении лесами – без нашего деятельного участия, без контроля общества не будет и твердой уверенности, что государство станет соблюдать наши интересы и интересы следующих поколений по сохранению лесов и обеспечению экологической безопасности.

В Лесном кодексе РФ (2006 год), в ст. 1, заложены юридические основания для вовлечения населения в управление лесами: «Лесное законодательство и иные регулирующие лесные отношения нормативные правовые акты основываются на следующих принципах: <…> участие граждан, общественных объединений в подготовке решений, реализация которых может оказать воздействие на леса при их использовании, охране, защите, воспроизводстве…»

Но далее в тексте Лесного кодекса слово «общественность» не упоминается, и никаких подзаконных нормативно-правовых актов, инструкций и официальных руководств по обеспечению информирования общества о лесах и вовлечения общественности в управление лесами в России нет. Хотя, согласно опросу, проведенному ВЦИОМ, 86% россиян считают, что население надо информировать о состоянии лесов, планах посадки или вырубки, а 72% респондентов готовы принять самое активное участие в публичных слушаниях по планам лесопользования.

В качестве эффективного механизма вовлечения общественности в управление лесами может быть использован модельный лес. Одним из наиболее ярких проектов, связанных с модельными лесами, является Псковский модельный лес. Различные формы общественного участия в управлении лесами реализуются предприятиями лесного сектора России, сертифицированными по схемам добровольной лесной сертификации (FSC). Одно из условий сертификации по схеме FSC гласит: компания должна проводить консультации с местным населением и другими заинтересованными сторонами, знакомить их с планами лесоуправления, отказываться от рубок в лесах, имеющих высокое социальное или экологическое значение, способствовать повышению качества жизни в лесных поселках.

Несмотря на отдельные позитивные примеры некоторых регионов, к сожалению, пока приходится признать: в большинстве регионов России и на федеральном уровне степень открытости информации о лесах для общественности очень низка, население в управлении лесами почти не участвует, а органы управления лесами чаще всего не видят смысла в обеспечении участия населения в управлении лесами. Тем не менее интерес общества к лесам и потребность в них продолжают расти и изменяться. Причины социальной напряженности, конфликтов и их масштаб будут шириться вместе с осознанием масштаба экологических проблем. Способы и формы управления нашими лесами, а также принятие конкретных управленческих решений должны зависеть от мнения общественности не меньше, чем от мнения ученых и управленцев.

Недавние конфликты, связанные с ситуацией вокруг лесов близи Москвы, Санкт-Петербурга и других городов, а также с рядом других проектов, которые являются причиной неустойчивого использования природных ресурсов в местах, имеющих особое социальное и экологическое значение, показывают: Россия входит в ту фазу, когда сформировавшийся средний класс готов твердо отстаивать свое конституционное право на благоприятную окружающую среду.

Сейчас только от власти зависит, насколько болезненным будет переход от конфронтации к сотрудничеству с общественностью и приведет ли он к социальным потрясениям, с одной стороны, и безвозвратным утратам ценных лесных массивов – с другой.

***

Современные мифы о лесе и состоянии лесных ресурсов не менее живучи, чем легенды о русалках. Отличие в том, что лесные мифы правят умами не темных крестьян, живших во времена царя Гороха, а вполне просвещенных лиц: от представителей самого высокого руководящего уровня до «простых» чиновников, от депутатов до обывателей. И не просто правят сознанием, а определяют как отношение общества к лесу в целом, так и принятие тех или иных управленческих решений, формирование законодательной базы нашей страны, практики правоприменения. Развеять их трудно: большинство людей, оперирующих мифами при принятии управленческих решений, вполне отдают себе отчет в их зыбкости и нерациональности, но эти мифы удобны и привычны, как домашние тапочки, а многие и, если так можно сказать, глубоко патриотичны, как фильмы Никиты Михалкова. Более того, они чрезвычайно выгодны, поскольку замещение ими вакуума научной информации о лесе позволяет управленцам легко уходить от ответственности за неграмотные или коррупционные решения, а обывателям – не вспоминать лишний раз о проблемах.

Когда нет информации для принятия управленческого решения или ею по разным причинам неудобно руководствоваться, люди всегда прибегали к мифотворчеству, чтобы объяснить и оправдать не самые рациональные свои дела и поступки. Многим ли отличается принятие стратегических решений в сфере лесопользования, которые опираются на ничем не обоснованное мнение о неисчерпаемости лесных ресурсов от волеизъявлений шамана, основанных на гадании и общении с духами предков? Более того, миф, в отличие от конкретной информации, не поддается проверке алгеброй, оценке, мониторингу. И этим успешно пользуются: ведь чем меньше информации (особенно общедоступной и легко проверяемой) об объекте управления, тем меньше ответственности за принятые решения. Эта аксиома управления, вернее, манипулирования умами, известна давно. Не в этом ли удобстве безответственности для лиц, принимающих решения, залог удивительной живучести современных мифов о лесе, не потому ли современные «жрецы» и «друиды» так упорно поддерживают их?

Без мифов жить трудно, правда, как известно, глаза колет. Но лишь только пересмотрев некоторые устоявшиеся представления о наших лесах, мы сможем управлять ими устойчиво, не только рассчитывая на сиюминутную прибыль, но и видя далекую перспективу. Надо приложить все усилия для того, чтобы мы и наши потомки могли получать от леса и столь нужную каждому продукцию из древесины, и другие (зачастую жизненно необходимые!) дары, важнейшими из которых являются чистая вода и воздух. Удобные мифы служат интересам отдельных дельцов и управленцев, закрывают всем остальным глаза, заводят наше сознание в тупик. Принятие неудобной правды – шанс на исправление ошибок.

Николай ШМАТКОВ, WWF России,
по материалам сайта www.wwf.ru

Справка

Николай Шматков родился в 1973 г. В 1995 г. с отличием окончил Московский государственный университет леса по специальности «Лесное хозяйство». С 2000 г. работает в международных природоохранных неправительственных организациях: с 2000 г. по 2010 г. – в Международном союзе охраны природы (IUCN), c 2006 г. – главный редактор журнала «Устойчивое лесопользование». С 2011 г. – координатор проектов по лесной политике WWF России.