Партнеры журнала:

Отрасль

Уничтожат ли выходцы из Поднебесной сибирскую тайгу

В феврале 2018 года «Международная инвестиционная компания Цзинье» выиграла право аренды в Томской области на 49 лет в общей сложности 137 тыс. га леса. За аренду 1 га она будет платить 16 руб. в месяц. Китайская компания стала единственным участником аукциона, который был разбит на четыре лота.

Местные журналисты уверены: торги разделили, чтобы не привлекать к ним внимание, – прошлым летом в Новосибирской области договор аренды 258 тыс. га леса был расторгнут после требований местных депутатов отправить в отставку главу лесного департамента и губернатора.

В Томской же области подобные заявления депутатов не звучат.

И вероятно, китайская компания сможет выплатить по договору в течение 49 лет 1,26 млрд рублей.

Сколько стоит российский лес

«Если перевести эти деньги в доллары, то получится $20 млн. Это стоимость десяти высококлассных автомобилей Maybach или одной яхты Абрамовича. Как говорят специалисты, реальная стоимость этого объема леса – от 200 до 300 млрд руб. Но, конечно же, лучше синица в руке, чем журавль в небе. Срубили – и все», – заявил кинорежиссер Никита Михалков, посвятивший ситуации в Томской области выпуск передачи «Бесогон ТВ» 22 июня текущего года.

Заместитель губернатора по агропромышленной политике и природопользованию Томской области Андрей Кнорр настаивает на том, что расчет «16 руб. за 1 га» некорректен. Стоимость леса, утверждает он, нужно оценивать в кубометрах, а не в гектарах. «Цена, по которой был заключен договор, для дальних участков – 100 руб. при стартовой 8 руб. В Верхнекетском районе стартовая цена 26–27 руб., а цена реализации – 300 руб.», – сказал г-н Кнорр.

Но даже если рассматривать условия договора именно так – с учетом стоимости 1 м3 древесины, стоимость аренды все равно невысокая. Местные экологи полагают, что со 137 га тайги можно получить 200 млн м3 деловой древесины – ценных частей деревьев, используемых в качестве полуфабрикатов для механической или химической переработки.

Цифру 200 млн м3 они называют потому, что выставленные на торги участки расположены в Асиновском, Каргасокском и Верхнекетском районах – на севере Томской области, а лес там особенно густой. К примеру, в Васюганском лесничестве, что в Каргасокском районе, постоянно никто не живет. Только деревья растут в полутора-трех метрах друг от друга. Таким образом, на 137 тыс. га может расти примерно 200 млн деревьев, что из условного расчета «один кубометр на одну взрослую сосну» составляет 200 млн м3 деловой древесины. А, кроме сосен, там есть и другие ценные породы: кедр и ель.

Таким образом, суммы, которые китайцы заплатят за вырубку леса, составляют 0,5% реальной цены этой древесины. Расчет базируется на заявлениях Рослесхоза в 2011 году, что вырубка 1,5 млн м3 леса «черными лесорубами» ежегодно приносит стране 12–14 млрд руб. экономического ущерба. Китайцы же могут «подвергнуть глубокой переработке» 200 млн м3 за 1,26 млрд руб. Сумма ничтожная в сравнении с оборотом финансово-промышленной группы «Цзинье Групп» (Jingye Group), в которую входит компания – победитель торгов: 60 млрд юаней, или примерно 570 млрд руб. в год.

Совершенно нормальной считает эту цену директор лесной программы Всемирного фонда дикой природы Николай Шматков, потому что конкурировать с зарубежными российские лесные угодья не могут: «Если сравнивать с европейскими, американскими, канадскими ценами или какими угодно, это действительно копейки. В той же Финляндии плата за аренду будет в разы больше. Но дело в том, что промышленник, покупая право на заготовку древесины в Финляндии, четко знает, какие ресурсы там находятся. Там на каждый участок не то что точные лесные карты с точным указанием запасов древесины имеются, а еще и вся гидрология понятна, и топография, и дороги указаны и прочее. У нас же, как правило, лес очень низкого качества, из-за того что он истощен пожарами, вредителями, незаконными рубками и так далее. Да еще и непонятно, каково его реальное состояние. То есть по материалам кадастра может быть заявлено одно, а на самом деле леса на больших территориях нет.

Есть общая политика государства, смысл которой – надо развивать бизнес, получать налоговые отчисления, для чего следует делать лесной ресурс максимально доступным для бизнеса, и цены на лес не стоит сильно повышать. И получается замкнутый круг, когда государство за бесценок отдает наш лесной ресурс, а потом мы не можем контролировать посадку леса, от пожаров охранять и прочее, и прочее...»

Спокойно отнесся к цене 16 руб./ га директор Института лесоведения РАН Андрей Сирин: «Задача определения стоимости леса на корню непростая. Без информации об определенном объекте трудно сказать что-либо конкретное. Но очевидно, что так называемая попенная плата (то есть то, что получает государство от лесозаготовки) невысока и не включает оценку экосистемных, средообразующих, рекреационных и других услуг, предоставляемых нам лесом. Они могут быть намного дороже древесины, а без них невозможно объективно оценить ценность лесных угодий».

Что останется после рубки

Гораздо больше перспективы предоставления леса китайцам за бесценок жителей Томской области пугает возможность просто лишиться его на огромной территории. За две недели до того, как стало известно, что компания получила в аренду почти на полвека лесные угодья, региональные власти заявляли о планах увеличить объем лесозаготовки к 2020 году до 10 млн м3 в год. В 2017 году было заготовлено 5,28 млн м3 леса.

Также областные чиновники отчитывались о том, что Китай остается одним из основных инвесторов и партнеров томского бизнеса. Упоминали строящийся в г. Асино лесопромышленный комплекс. До 2017 года основным инвестором проекта была китайская AVIC Forestry. По планам она должна была построить в регионе 10 объектов до 2022 года, в том числе цех по выпуску фанеры, древесно-стружечных плит, ламината и мебели. В конце января 2017 года стало известно, что AVIC Forestry ушла из проекта. На смену ей пришла Уханьская государственная инвестиционная компания (часть китайского Wuhan Industrial Holding). Она намерена дополнительно вложить в проект до 18 млрд рублей.

Никита Михалков, как и многие местные журналисты, считает, что через 49 лет на арендованной территории вместо тайги появится пустыня. Пессимистично настроен и Андрей Сирин: «Аренда лесных участков предполагает определенные обязательства арендатора. Если цель аренды – лесозаготовка, то необходимы мероприятия для лесовосстановления. Однако требуется время, чтобы проверить выполнение этих обязательств, а для лесного хозяйства это не один год. А если лес в аренду получает непрофильный арендатор, сразу возникают вполне закономерные вопросы. Достаточно проехать по Подмосковью, вокруг больших, да и не только больших городов. На лесных участках, которые сданы в аренду на 49 лет для рекреации, сбора грибов и ягод, стоят коттеджи».

Николай Шматков драматизировать происходящее не склонен. Он напомнил, что компании, вне зависимости от того, из какой они страны, работают в РФ по российскому законодательству, пусть и не всегда с большим рвением.

А законодательство предписывает не только восстанавливать лес после заготовки, но и вырубать лишь часть леса на арендованной территории, чтобы семена с примыкающих «стен леса» успевали засеять площадь, на которой вырублен лес.

«Есть определенные сроки выполнения мероприятий по лесовосстановлению, нормы, породный состав. Есть и контроль выполнения этих мероприятий, но, к сожалению, он очень слабый. Типичная проблема: после рубки высаживается молодой лес – ель или сосна. Но проходит какое-то время, и компания не осуществляет нужного ухода за подростом: не удаляет сорную растительность либо траву, поросль березы, осины. И буквально через пять – десять лет в разросшемся березовом или осиновом лесе, который очень долго не будет представлять коммерческой ценности, посаженных елей или сосен не найти. Пока в нем снова появятся сосна и ель, пройдет более 100 лет», – сказал г-н Шматков.

Он отметил, что уже появляются компании, которые жестко контролируют восстановление насаждений определенных пород, но делают это не вследствие заботы об экологии: «Сейчас некоторые компании на Северо-Западе (в Калининградской и Архангельской областях, Республике Коми) постепенно переходят на так называемую модель интенсивного ведения лесного хозяйства и вкладывают средства в проведение грамотного ухода за лесом и ускорение выхода сырья. Но, к сожалению, занялись они этим не из-за того, что такие сознательные, а просто потому, что у них кризис лесообеспечения, неоткуда брать сырье, потому что они не могут перенести целлюлозно-бумажный комбинат на новое место.

Им нужно заготавливать древесное сырье в радиусе 100–150 км вокруг комбината. И инвесторы уже видят: если по-прежнему относиться к лесу бесхозяйственно, сырьевой ресурс полностью исчерпается, древесину неоткуда будет брать».

Выделять китайские компании в числе других зарубежных компаний, заготавливающих лес в России, директор лесной программы Всемирного фонда дикой природы отказался: «Любая компания играет по тем правилам, по которым ей позволяют играть в стране. И проблема не в том, кому принадлежит эта компания, а в том, как мы разрешаем ей обращаться с лесами на нашей территории».

Игнат Орбелиани