Партнеры журнала:

В центре внимания

Принят новый закон о БЕЗзащитных лесах

Новый Закон о защитных лесах, по оценкам экологов, прямо противоречит поручению Президента РФ, во исполнение которого этот документ и был разработан, и создает риск утраты более 50 млн га защитных лесов и множества ценных видов рыб, а также опасность возникновения социальных конфликтов.

Судьба защитных лесов в минувшем году решилась стремительно и, к сожалению, не в их пользу. Текст законопроекта о защитных лесах, представленный на первом чтении в Госдуме в 2017 году, уже тогда вызвал вопросы у природоохранных организаций и ученых, так как противоречил заявленным целям эффективной охраны защитных лесов. Между первым и вторым слушанием по этому законопроекту прошло полтора года, за которые чиновники не нашли времени или желания удовлетворить многочисленные просьбы природоохранных организаций провести обсуждения законопроекта с учеными и экологами. В итоге, 18 декабря 2018 года законопроект был принят без учета экспертных комментариев во втором чтении, а менее чем через сутки – уже в окончательном, третьем чтении.

Тем не менее, до вступления закона в силу 1 июля 2019 года еще есть время. Сейчас избежать необратимых негативных последствий для ценных лесных экосистем и экологии в целом поможет только незамедлительное внесение в закон поправок, разработанных по итогам консультаций с учеными, природоохранными экспертами и Общественным советом при Федеральном агентстве по рыболовству. Предлагаем разобраться – почему это так важно и в чем кроются основные недоработки нового закона.

Подробнее о новом законе

Рис. 1. Площадь разных категорий защитных лесов в РФ (по данным государственного лесного реестра, 2014 год)
Рис. 1. Площадь разных категорий защитных лесов в РФ (по данным государственного лесного реестра, 2014 год)

Защитные леса – самые ценные леса России. В законодательстве выделяется 17 категорий защитных лесов, к которым относятся насаждения общей площадью 283 млн га. Эти леса наиболее важны для поддержания природного баланса, сохранения биоразнообразия и мест обитания, а также здоровья людей.

В большинстве категорий защитных лесов запрещены сплошные рубки, но разрешены выборочные и санитарные рубки, которые в определенных случаях также наносят критический ущерб экосистемам. Именно поэтому еще в 2013 году Президент России Владимир Путин дал поручение Правительству РФ №Пр-1037 от 7 мая 2013 года (абзац 8 подпункта «в» пункта 1) повысить правовую защищенность этих лесов, исключив их из состава территорий, где может вестись промышленная заготовка древесины, поэтому поручение предусматривало «...установление правовых режимов указанных лесов и участков лесов, исключающих проведение в этих лесах и на этих участках промышленных рубок и передачу их в аренду в целях заготовки древесины».

Во исполнение этого поручения и был разработан федеральный закон № 140177-7 «О внесении изменений в Лесной кодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации в части совершенствования правового регулирования отношений, связанных с обеспечением сохранения лесов на землях лесного фонда и землях иных категорий». Однако требования, изложенные в Поручении Президента РФ, в законе были, по сути, полностью проигнорированы, и на деле закон будет способствовать лишь сокращению площади защитных лесов и ослаблению режима их охраны. Как и почему так вышло?

Что не так с законом?

Рис. 2. Площади нерестоохранных полос лесов в разных административных субъектах РФ
Рис. 2. Площади нерестоохранных полос лесов в разных административных субъектах РФ

Во-первых, принятый закон фактически не только не ограничивает в защитных лесах рубки с целью заготовки древесины, но и создает правовые возможности и предпосылки для значительного сокращения площади самих защитных лесов примерно на 50 млн га (18% их площади на текущий момент). Более того, перечень оснований для проведения сплошных рубок в защитных лесах только расширяется – разрешаются сплошные санитарные рубки в водоохранных зонах.

Во-вторых, дополнительные ограничения на заготовку древесины в новом законе вводятся только для одной из 17 категорий защитных лесов – орехово-промысловых зон, которые занимают площадь 10,3 млн га (3,7% общей площади защитных лесов). В этом случае требования закона излишне строги – запрещается любая заготовка древесины, в том числе для нужд местного населения.

С учетом того, что некоторые сельские населенные пункты расположены внутри орехово-промысловых зон, отсутствие возможности заготавливать в этих лесах даже дрова для отопления приведет к острым социальным конфликтам. Эти конфликты могут быть на руку предпринимателям, занимающимся заготовкой кедра, особенно аффилированным с муниципальными органами управления и депутатами муниципального уровня, и в итоге могут привести к «откату» – общему существенному ослаблению защитного режима орехово-промысловых зон через считанные месяцы после начала действия закона. Гораздо разумнее было бы изначально разрешить рубку отдельных пород, например, березы, для заготовки дров и местного строительства.

В–третьих, основная проблемная часть нового закона – новые критерии для отнесения лесных участков к категории «нерестоохранных полос лесов». Эта категория защитных лесов была создана для сохранения прибрежных зон водных объектов, где происходят нерестовые миграции и идет нерест ценных и особо ценных видов рыб.

По новому закону размер подобных лесных полос сокращается с 1 км до 50–200 м! Последствия сокращения ширины этих полос не сможет компенсировать даже нововведенная категория охранных территорий – рыбоохранные зоны. Более того, рыбоохранные зоны шириной 50–200 м, согласно информации, обнародованной на сайте Росрыболовства, утверждены пока только для шести регионов страны (Республики Адыгея, Республики Алтай, Алтайского края, Амурской, Астраханской и Архангельской областей). Помимо того, эти полосы обычно совпадают с водоохранными зонами. Таким образом, ни о какой полноценной компенсации речь не идет.

В итоге, в соответствии с новым законом, общая площадь нерестоохранных полос лесов сократится более чем в 10 раз по сравнению с той, что была закреплена в предшествующих документах. А это, по оценкам экспертов, поставит под угрозу деградации нерестилища тихоокеанских лососей, атлантического лосося (семги), осетровых, сиговых и других ценных видов рыб. Так что новый закон – это угроза для продовольственной безопасности страны и сохранения водных биологических ресурсов в целом.

Таблица 1. Сравнение режима использования защитных лесов до и после принятия закона
Таблица 1. Сравнение режима использования защитных лесов до и после принятия закона

Нерестоохраные полосы лесов: большие последствия маленькой недоработки

Наибольшую обеспокоенность у природоохранных организаций вызывает недоработка закона в части, посвященной именно нерестоохранным полосам лесов. Эти защитные леса, появившиеся еще в советский период, выполняют важные функции, в том числе водо- и рыбоохранные, особую значимость имеет их санитарно-гигиеническая и рекреационная роль, а климаторегулирующее значение покрытой лесами обширной территории России носит глобальный характер.

В действующем сегодня Лесном кодексе РФ эти леса обозначены как единственная категория защитных лесов, обеспечивающая сохранность водных биологических ресурсов. До принятия нового закона о защитных лесах ширина большинства нерестоохранных полос леса, прилегающих к водным объектам, составляла около 1 км, а сплошные рубки на этой территории были запрещены. Общая площадь подобных лесов, защищающих нерестилища ценных промысловых рыб, сейчас составляет 56 803 тыс. га – это 20,4% площади всех защитных лесов или 4,9% площади всего лесного фонда России.

В большинстве случаев такие насаждения в этих полосах представлены первозданным лесом – малонарушенными лесными территориями, никогда не подвергавшимися значимому антропогенному воздействию. Во многих субъектах РФ это, по сути, единственные подобные участки леса (помимо особо охраняемых природных территорий) – они представляют собой важнейший элемент экологического каркаса, поддерживающий устойчивость лесных экосистем и их биоразнообразие, и выполняют рыбохозяйственные нерестоохранные функции.

В соответствии с положениями нового закона большая часть этих лесов утрачивает защитный статус, то есть становится доступной для сплошных рубок. В результате вырубок лесов в прибрежной зоне усилится размывание берегов, произойдет изменение температурного режима водоема, ухудшатся условия питания и состояния кормовой базы рыб. Значительное отрицательное воздействие на рыб оказывает засорение русел водотоков порубочными остатками. Чем ближе к береговой зоне происходит сплошная вырубка, тем значительнее ее негативное влияние на условия воспроизводства рыб. Это проявляется в первую очередь в результате сокращения мест обитания и размножения рыб, ухудшения качества водной среды обитания, увеличения смертности рыб на ранних стадиях развития и в итоге негативно влияет на продуктивное размножение и общее состояние запасов водных биоресурсов рек и озер, а также на состоянии обитателей этих водоемов, включая ценные и особо ценные виды рыб, в том числе – лососевые и осетровые.

Очевидно, что в прибрежной зоне, где проявляется прямой водный сток, который усиливает опасность склоновой эрозии, обеспечивающий лучшее водопоглощение, лес просто необходим. Леса на берегах рек выполняют преимущественно противоэрозионную роль, являясь своеобразным фильтром и аккумулятором почвенных выносов. У ученых не возникает сомнений в том, что прибрежные леса выполняют разные защитные и охранные функции, в том числе рыбоохранные, а рубки леса по берегам рек или вблизи от них могут привести к нарушению выполняемой лесом нерестоохранной функции.

В итоге сплошные рубки в этих некогда защитных участках нерестоохранных полос леса нанесут непоправимый ущерб не только лесным экосистемам, но и повлекут за собой ухудшение качества воды и возможное сокращение нерестилищ и популяций ценных видов рыб. По предварительным оценкам экспертов, около 90% нерестилищ в прилегающих к защитным полосам лесов водоемах (а это 70% всех нерестилищ на территории России) подвергнутся негативному влиянию, что, при худшем сценарии, приведет к сокращению рыбопродуктивности этих зон и их рыбных запасов в пять раз по сравнению с текущей ситуацией. А реки после сплошной вырубки нерестоохранных полос леса по их берегам из-за последующей деградации почвы и сокращения объемов стоков начнут мелеть очень быстро.

Таблица 2. Влияние снижения степени лесистости прибрежной зоны на рыбопродуктивность рек
Таблица 2. Влияние снижения степени лесистости прибрежной зоны на рыбопродуктивность рек

Экономика экологически безответственных решений

Описанные выше далеко не радужные перспективы защитных лесов не беспокоят органы управления лесами, которые, вероятно, в первую очередь оценивают единовременные поступления в госбюджет от заготовки древесины в ранее недоступных для бизнеса лесах. И эти ожидания, скорее всего, оправдаются, так как утратившие защитный статус нерестоохранные лесные полосы – экономически ценный лес, давно достигший возраста спелости, окруженный вырубками и сетью дорог и инфраструктуры – станут легкой добычей лесопромышленников.

На Северо-Западе России, например, в Кировской области (заметим, что депутаты именно из этих регионов активно участвовали в разработке текста законопроекта) и в некоторых других регионах экономически доступные лесные ресурсы остались, по сути, только в защитных лесах – это результат бесхозяйственного отношения к лесу в предыдущие десятилетия. Очевидно, в ближайшем будущем нас ждут законодательные инициативы, суть которых – ослабление режима защитных лесов, и критическое сокращение площади нерестоохранных полос леса – первый тому пример. С учетом нехватки доступных ресурсов древесины во многих регионах, оказавшиеся беззащитными леса с высокой вероятностью будут вырублены уже в ближайшее время. Таким образом, решение проблемы лесообеспечения путем лишения защитного статуса большей части нерестоохранных полос является, с одной стороны, – решением вынужденным, а с другой стороны, – абсолютно неэффективным.

При грубом подсчете прибыль от лесозаготовки в этих лесах составит около 0,5 млрд руб. плюс налоги, что эквивалентно сумме бюджетных поступлений, которую лесной сектор экономики собирает за 2,5 года. Казалось бы, легкие деньги, но вот беда – ради разовой наживы страна потеряет не только лес, играющий ключевую роль в предотвращении деградации почв и сохранении гидрологического режима, но и рыбные запасы. И если по общему закону природы где-то (в данном случае – в бюджете лесного сектора) прибудет, то где-то непременно убудет.

Государственной думе пора, наконец, понять, что деньги нельзя есть и пить, ими невозможно дышать – без леса у нас не будет не только рыбы, но и чистых воды и воздуха. Более того, экспертами уже давно предлагаются альтернативные методы решения сырьевого кризиса лесной отрасли, в том числе – снятие запрета на лесовыращивание на заброшенных сельхозземлях, снятие правовых барьеров для развития интенсивной модели лесопользования по всей России и др.

Что нужно сделать сейчас?

Довольно странно, что изменение ширины нерестоохранных полос в новом законе было определено без опоры на какие-либо научно подтвержденные исследования и факты. С одной стороны, в России экспертные оценки, позволяющие четко определить ширину нерестоохранной зоны, необходимой для эффективного сохранения водоемов и их биологических ресурсов, пока не проводились. Для этого требуется проведение дополнительных исследований существующих экологических функций нерестоохранных полос лесов, связей между состоянием лесов, рыбопродуктивностью, водным режимом рек и лесохозяйственной деятельностью. С другой стороны, отсутствие этих исследований – повод для ряда ведомств подобные исследования инициировать и только на основании полученных данных заниматься изменением законодательной базы.

Представители научного сообщества, эксперты Всемирного фонда дикой природы (WWF) и других природоохранных организаций России настаивают на том, что изменения в законодательство, касающееся природных ресурсов страны, необходимо планировать на основании результатов научных исследований – только так можно выработать оптимальное нормативное решение, обеспечивающее сохранение нерестовых функций водных объектов. До момента разработки решения предлагается внести поправки в «свежепринятый» закон и не менять критерии установления нерестоохранных полос лесов с сохранением их прежней площади, ширины и распределения.

Николай Шматков, директор Лесной программы WWF России
Константин Кобяков,
Кристина Тугова, WWF России