Партнеры журнала:

Лесное хозяйство

Некоторые причины кризиса лесного сектора и пути выхода из него

Несмотря на то, что Россия обладает примерно 20,1% площади мировых лесов и 1/4 мировых запасов древесины, основной проблемой отечественного лесного сектора является нехватка древесного сырья как для действующих предприятий, так и для планируемых амбициозных инвестиционных проектов. Это обусловлено тем, что леса, прилегающие к центрам переработки, истощены в результате исчерпавшей себя еще в советское время устаревшей (экстенсивной) системы ведения лесного хозяйства (что частично объясняется отсутствием стимулов для долгосрочных инвестиций в улучшение качества лесного фонда и несовершенством нормативно-правовой базы), лесных пожаров и незаконных рубок.

Некоторые причины кризиса лесного сектора и пути выхода из него. Часть 2

При этом создание лесосеменных центров и посадка леса оказываются бесполезными при отсутствии последующих грамотных рубок ухода в молодняках. Единая государственная автоматизированная система учета древесины и сделок с ней (ЕГАИС) оказалась неэффективным инструментом борьбы с некоторыми видами незаконных рубок. Данные о многих лесных пожарах скрываются (не включены в официальную статистику) и являются объектом манипуляции при коммуникации со СМИ.

В целом информация о лесах России и лесоуправлении остается во многом закрытой и недостоверной, что способствует имитации благополучия с лесными ресурсами. Многократно завышенные объемы разрешенного пользования лесом создают иллюзию лесного изобилия и не позволяют оценить масштабы реального истощения лесов и выработать меры для решения этой проблемы. Более того, искаженная и устаревшая информация о запасах древесины приводит к излишней нагрузке на осваиваемые леса из-за завышенного размера расчетной лесосеки (ежегодного разрешенного объема пользования). По оценке, включенной в проект «Стратегии развития лесного комплекса Российской Федерации на период до 2030 года», подготовку которой осуществлял Минпромторг России, расчетная лесосека в целом по стране завышена примерно в 2 раза.

Истощенность наиболее продуктивных и транспортно доступных лесов ведет к тому, что лесозаготовительные предприятия с каждым годом вынуждены работать во все менее продуктивных и привлекательных с экономической точки зрения лесах, вывозить древесину из все более отдаленных и неудобных территорий. Это является причиной постоянного удорожания лесной продукции и, как следствие, тормозит развитие лесного сектора страны. Отсутствие информации о реальном состоянии лесосырьевой базы не позволяет приступить к решению проблемы, так как официально ее не существует. Это же тормозит и внедрение интенсификации использования и воспроизводства лесов. Иллюзия лесного изобилия позволяет включать в государственные программы развития лесного сектора целевые показатели, не соответствующие реальности, задающие ложные цели развития и приводящие к неэффективному расходованию средств на их реализацию.

Завышение расчетной лесосеки для имитации благополучия

Важнейшим механизмом, призванным обеспечить неистощительность и устойчивость пользования лесом как древесным ресурсом, в современной лесной нормативной базе России является расчетная лесосека – величина ежегодного объема заготовки древесины, которая не должна превышаться, что закреплено ч. 4 ст. 29 Лесного кодекса Российской Федерации: «Запрещается заготовка древесины в объеме, превышающем расчетную лесосеку (допустимый объем изъятия древесины), а также с нарушением возрастов рубок». Порядок исчисления расчетной лесосеки (специальный норматив) определяет ее как «ежегодный объем изъятия древесины в эксплуатационных и защитных лесах, обеспечивающий многоцелевое, рациональное, непрерывное, неистощительное использование лесов, исходя из установленных возрастов рубок, сохранение биологического разнообразия, водоохранных, защитных и иных полезных свойств лесов».

Поскольку при исчислении расчетной лесосеки биоразнообразие и другие полезные свойства лесов не учитываются (косвенно учитываются защитные леса, по которым могут быть установлены отличные от эксплуатационных возрасты рубки, используемые в формулах исчисления расчетной лесосеки), вторая часть этого определения уже не соответствует действительности. Однако и возможность обеспечения непрерывности и неистощительности использования лесов, основываясь на утвержденных методиках определения расчетной лесосеки, подлежит сомнению.

Суммарная расчетная лесосека составляет около 709 млн м3, что в 3,5 раза больше современных объемов рубок и больше любой прогнозируемой потребности в древесине на ближайшие несколько десятилетий. Важной проблемой является включение в расчет пользования экономически недоступных лесов, но и сами методы исчисления расчетной лесосеки не соответствуют современной структуре лесного фонда России и используемым технологиям заготовки.

В общем виде подход к определению расчетной лесосеки, используемый в России сейчас, впервые разработан и описан еще в 1795 году Г.-Л. Гартигом. Он был рассчитан на применение в лесах совершенно другой структуры и истории, в иных социально-экономических условиях и в рамках интенсивной формы ведения хозяйства, поэтому его копирование с незначительными изменениями на территорию России приводит к тому, что результаты расчетов по данным методикам не обеспечивают декларируемый принцип неистощительности.

Примерно из 770 млн га почти 2/3 лесов России (65%) произрастает в неблагоприятных климатических условиях на бедных мерзлотных почвах (редкостойные сибирские лиственничники на вечной мерзлоте, низкорослые сосняки на болотах Западной Сибири, заросли кедрового и ольхового стланика в горах Дальнего Востока), что предопределяет их низкую продуктивность: запас древесины – менее 100 м3/га. Доля наиболее продуктивных (I–III классы бонитета) и привлекательных для лесной промышленности спелых и перестойных хвойных древостоев не превышает, по данным государственного лесного реестра (ГЛР), 16%, а в реальности, учитывая низкую актуальность этих данных, значительно меньше. Однако в расчет объема пользования лесом (расчетная лесосека) включаются все леса (в том числе малопродуктивные), что создает иллюзию значительных лесных запасов. Следовательно, основные объемы древесины заготавливаются в наиболее продуктивных и транспортно освоенных лесах европейско-уральской части и некоторых регионов Сибири и Дальнего Востока вблизи от потребителей сырья. В малопродуктивных и неосвоенных лесах лесопользование практически не ведется.

При этом государственная программа Российской Федерации «Развитие лесного хозяйства на 2013–2020 годы» в качестве одного из основных целевых индикаторов и показателей устанавливает «отношение фактического объема заготовки древесины к установленному допустимому объему изъятия древесины». В результате реализации программы его значение не превышает 33% (в 2015 году – 29,3%). И этот показатель охватывает все леса, включая экономически недоступные. С учетом того, что реальный уровень использования экономически доступных лесов близок к 100% или превосходит его, достижение данного показателя возможно только за счет еще большей переэксплуатации и истощения лесов, т. е. программа ставит неверные цели для лесного хозяйства. Такой расчет должен проводиться отдельно для экономически доступных лесов.

Экономически доступные леса сильно истощены масштабными рубками и пожарами, что также должно учитываться. Таким образом, можно сделать следующие выводы:

  • расчетная лесосека (в существующем виде) является административной величиной, используемой для расчета арендной платы и других целей, слабо зависящей от реального состояния лесов и не имеющей никакого отношения к неистощительности и постоянству пользования лесом;
  • многократно завышенная (за счет упрощенного подхода к исчислению и использования некорректной базы для исчисления) расчетная лесосека создает ложную иллюзию изобилия и недоиспользования лесных ресурсов России.

Отсутствие уходов за молодняками – причина нехватки сырья для ЛПК

В России наступил дефицит древесного сырья. Это подтверждают интервью представителей крупных лесозаготовительных и лесоперерабатывающих компаний (Архангельский ЦБК, ЛХК «Череповецлес», «Эггер Древпродукт Гагарин» и др.), а также данные ученых, свидетельствующие о том, что, несмотря на общее увеличение размера расчетной лесосеки, качественные характеристики лесов существенно ухудшились, в первую очередь за счет замещения экономически высоковостребованных пород березой и осиной. Лиственные древостои занимают участки, на которых могли бы произрастать хвойные. В России валовой годовой доход с единицы площади эксплуатационных лесов в 30–35 раз меньше, чем в Финляндии! Расстояние вывозки лесоматериалов, используемых для производства бумаги, сейчас находится вблизи значений, которые немногим ниже точки окупаемости.

Такая обширная смена ценных древесных пород малоценными вызвана в основном масштабными рубками, пожарами советского времени и последующим отсутствием эффективного лесовосстановления, однако переэксплуатация оставшихся лесных ресурсов продолжается.

Решающим фактором является отсутствие на протяжении нескольких десятилетий успешного лесовосстановления ценными породами из-за гибели посадок вследствие отсутствия грамотных рубок ухода в молодняках, направленных на формирование экономически ценных насаждений. При колоссальном объеме лесных площадей этот кризис выражается главным образом в недостаточном количестве определенных видов сырья и в высоких затратах на их получение. Известно, что площадь лесов Швеции составляет 3% площади российских лесов, причем далеко не все шведские леса продуктивны, особенно на севере страны. Тем не менее ежегодный объем лесозаготовок там составляет около 80 млн м3, в России же – 150–200 млн м3.

Важная причина кризиса лесообеспечения – это отсутствие связи между лесовыращиванием, заготовкой и потреблением древесины как на экономическом уровне, так и на управленческом. С одной стороны, есть органы управления лесами, с другой – лесопромышленные компании, которые занимаются предпринимательством и являются для лесного сектора источником дохода, образующегося в результате реализации лесоматериалов, продукции переработки древесины и налогообложения. Получается, что лесовыращивание (процесс доведения древесины до необходимого для бизнеса объема и качества), заготовка, переработка древесины и реализация готовой продукции разделены между различными ведомствами, а компании в условиях узкого горизонта планирования рассматривают инвестиции в строительство дорог, эффективное лесовосстановление и рубки ухода в молодняках, которые могут окупиться только через десятки лет, как производственные затраты, требующие минимизации, в первую очередь за счет качества работ. Большие затраты на лесовосстановление путем создания лесных культур и селекционно-семеноводческих центров по выращиванию посадочного материала без дальнейших грамотных уходов как лесоводственно, так и экономически неоправданы.

По официальным данным, с начала XXI века восстановление лесов в Российской Федерации ежегодно осуществляется на 0,8–1,0 млн га, что сопоставимо с площадью сплошных рубок, но в 3–3,5 раза меньше площади общих потерь лесного покрова. При этом посев и посадка леса проводятся только на 20% площади лесовосстановления, все остальное – так называемое содействие естественному возобновлению, которое на практике сводится к естественному заращиванию вырубок. Однако посадка лесных культур сама по себе также не может являться гарантией восстановления леса хозяйственно ценными породами в нормативные сроки.

В период с 1983 по 2003 год в России погибло более 50% созданных лесных культур, что является рекордной величиной за последние 50–60 лет. Основная причина гибели – в невыполнении в полном объеме рубок ухода в молодняках (осветлений и прочисток), предусмотренных лесоустройством. В 2012–2014 годах суммарная площадь рубок ухода в молодняках в среднем за год составила 300 тыс. га, что почти в 2,5 раза меньше, чем площадь лесовосстановления. Исходя из предположения о равной площади и высоком качестве выполненных осветлений и прочисток, получатся около 150 тыс. га молодняков необходимого породного состава, что соответствует лишь 4% среднегодовых потерь лесного покрова.

С учетом высокой доли некачественно проводимых рубок ухода в молодняках, их высоких потерь от пожаров и других факторов площадь восстановления лесов хозяйственно ценными хвойными породами в реальности составит еще меньше. Оставшиеся площади среднегодовых потерь лесного покрова от рубок, пожаров и других причин, как правило, зарастают лиственными или смешанными лесами, что обостряет дефицит хозяйственно ценной хвойной древесины, образовавшийся по причине истощения лесов России масштабными рубками в XX–XXI веках.

По факту происходит имитация лесовосстановления на государственном уровне: из 800 тыс. га восстановленных лесов в 2017 году только 300 тыс. обеспечено уходами, и то в основном коридорным (бессмысленным с лесоводственной точки зрения) способом или вообще только на бумаге.

Действующая программа «Развитие лесного хозяйства» предусматривает доведение ежегодной площади рубок ухода в молодняках к 2017 году до 385 тыс. га, т. е. соотношение между площадями рубок ухода в молодняках и площадями лесовосстановления должно составить примерно 0,5.

Таким образом, программа фактически предписывает сохранение до 2020 года модели ведения лесного хозяйства и лесопользования, не обеспечивающей эффективное воспроизводство хозяйственно ценных хвойных лесов даже на тех площадях, где проводится лесовосстановление.

Действующие правила, утвержденные приказом Минприроды России от 29 июня 2016 года № 375, устанавливают требования к результатам лесовосстановления, достигаемым ко времени отнесения к землям, занятым лесными насаждениями (в большинстве случаев в продуктивных лесах это время соответствует возрасту молодняков в 5–10 лет). Действующий «Порядок осуществления государственного мониторинга воспроизводства лесов», утвержденный приказом Минприроды России от 19 февраля 2015 года № 59, также предусматривает оценку результатов воспроизводства ко времени отнесения к землям, занятым лесными насаждениями.

При этом реальный результат воспроизводства лесов определяется правильностью выполнения целой последовательности лесохозяйственных мероприятий, включающих как собственно лесовосстановление, так и уход за молодняками. Наибольшее значение для результата воспроизводства лесов имеют последние по времени приемы рубок ухода за молодняками – прочистки, окончательно формирующие не только состав нового молодого леса, но и его густоту (важнейший параметр, от которого зависят устойчивость, продуктивность и в целом качество молодого насаждения).

Для абсолютного большинства молодых лесов период прочисток приходится на возраст примерно от 10 до 20 лет – и с точки зрения правильного лесоводства, и согласно действующим Правилам ухода за лесами, утвержденным приказом Минприроды России от 22 ноября 2017 года № 626.

Таким образом, фактически действующее лесное законодательство и преобладающая лесохозяйственная практика под воспроизводством лесов понимают лишь начальные его этапы, исключая важнейший заключительный – последние по времени приемы рубок ухода за молодняками (прочистки). На практике это ведет к тому, что «восстановленные» площади даже в тех случаях, когда первые этапы были сделаны разумно и качественно, примерно на половине пути (по времени) оставляются на произвол судьбы, что, как правило, сводит на нет все результаты, достигнутые на первых этапах лесовосстановления. Не имея достаточных средств, опыта и мотивации для качественного проведения лесовосстановительных работ, очень многие исполнители делают это крайне плохо, только чтобы выполнить план и отчитаться. Достоверные официальные данные, которые позволили бы оценить эффективность лесовосстановления после перевода культур в покрытую лесом площадь, отсутствуют. Тем не менее выборочная оценка, проведенная Гринпис России в 2017 году в Ленинградской области, которая, по мнению Рослесхоза, входит в число лучших регионов России по лесовосстановлению, показала, что оно не было эффективным ни на одном из оцениваемых участков, уже вышедших из возраста ухода за молодняками.

В абсолютном большинстве случаев мероприятия по воспроизводству лесов, особенно в многолесных районах таежной зоны (на которые приходятся основные площади как вырубок, так и гарей, и прочих погибших участков леса, в том числе от эпидемий лесных вредителей), оказываются совершенно безрезультатными.

Освоение бюджетных средств, в том числе в рамках нового национального проекта «Экология», под строительство лесосеменных центров и питомников без последующего комплекса уходов не приведет к формированию экономически ценных насаждений.

Кризис лесообеспечения и биоразнообразие

Глобальные действия, задачи России и инструменты Парижского соглашения
Глобальные действия, задачи России и инструменты Парижского соглашения

Вследствие дефицита сырья крупные лесопильные и целлюлозно-бумажные предприятия, особенно ориентированные на выпуск продукции с невысокой добавленной стоимостью и сильно зависящие от транспортных расходов на доставку сырья из леса, вынуждены активно вовлекать в лесопользование малонарушенные лесные территории, что требует значительных средств для дорожного строительства. При этом эффективность развития там инфраструктуры в целом низка – после исчерпания на этих отдаленных и безлюдных территориях лесных ресурсов дороги становятся не нужны, фактически это одноразовые инвестиции. Вместе с тем малонарушенные лесные территории выполняют важные функции предотвращения эскалации климатических изменений и сохранения биоразнообразия. Кроме того, дефицит сырья все чаще приводит к тому, что компании вынуждены обращаться к ресурсам защитных лесов, где под предлогом санитарных рубок часто ведут обычные коммерческие рубки; территории проектируемых ООПТ и защитных лесов часто сдают лесозаготовительным предприятиям в аренду, в том числе под реализацию приоритетных инвестиционных проектов.

Наиболее ярким примером является территория одного из последних в Европе крупных массивов старовозрастных лесов, имеющих всемирное значение, – междуречья Северной Двины и Пинеги в Архангельской области. Около 70% площади этого лесного массива, на территории которого было запланировано и в настоящее время создается ООПТ, арендуется несколькими лесопромышленными предприятиями. Между тем такие ценные леса должны стать частью сети участков национального лесного наследия России, на которых будут запрещены коммерческие рубки, а на прилегающих к ним доступных для транспорта территориях должно развиваться интенсивное лесное хозяйство. Это позволит сбалансировать задачи социально-экономического развития, сохранения биоразнообразия и поддержания углеродного цикла на уровне ландшафта. Из-за кризиса лесообеспечения провалена реализация «Основ государственной политики в области использования, охраны, защиты и воспроизводства лесов в Российской Федерации на период до 2030 года» в части создания национального лесного наследия – фонда лесов, не подлежащих хозяйственному освоению. С момента принятия этого документа в 2013 году (за 5 лет) не появилось ни одного объекта национального лесного наследия, несмотря на многочисленные предложения. Малонарушенные лесные территории и ценные леса по факту остаются главным источником древесины для большинства крупных компаний, и даже частичный вывод их из лесопользования видится для них угрозой. Реализация «Основ» провалена и в части создания и осуществления плана действий по адаптации лесного хозяйства к климатическим изменениям.

Основной финансово-экономический смысл Парижского соглашения для наших лесов – организация лесохозяйственных проектов, где могут участвовать все страны и все сектора экономики. Как показывают переговоры по правилам реализации Парижского соглашения, очень важный момент – критерии соответствия таких проектов принципам устойчивого развития. Поэтому приоритетными будут проекты, имеющие большую ценность для достижения сразу нескольких глобальных целей устойчивого развития. Например, проекты по сохранению малонарушенных лесных территорий или по реализации принципов национального лесного наследия – наиболее вероятные претенденты на успех и получение масштабного международного финансирования в рамках Парижского соглашения. Целесообразно, чтобы такие проекты имели две компоненты: сохранение МЛТ и интенсивное ведение хозяйства во вторичных лесах, о чем в нашей стране уже давно ведутся дискуссии. Конечно, эта международная возможность появится лишь в 2021–2023 годах, так как договоренность начнет действовать только с 2020 года, однако это реальный путь к достижению целей России по данному соглашению. Древесина, полученная в результате устойчивого интенсивного лесопользования, и продукция из нее благодаря сопряжению с сохранением наиболее экологически ценных лесов смогут специально маркироваться (зеленым знаком Парижского соглашения), что потенциально повысит их конкурентоспособность как экспортного товара в климатически чувствительные страны. Раньше к таким относили только Европу, но сейчас это и ведущие государства Азии.

К моменту запуска механизма устойчивого развития «зеленый» характер продукции станет типичным требованием импортеров, также как ранее это произошло с добровольной лесной сертификацией.

Существует значительный риск того, что для решения проблемы обеспечения сырьем лесозаготовительные компании воспользуются возможностью широкого применения вновь введенных новой редакцией Правил ухода за лесами (несмотря на протесты общественных организаций) рубок переформирования и обновления, в том числе для расширения заготовки в защитных лесах. Новым законопроектом Минприроды России о защитных лесах, который разрабатывается в рамках выполнения поручения Президента России по результатам заседания Госсовета в Улан-Уде в 2013 году, создается возможность заготовки древесины в нерестоохранных полосах вдоль рек, что, по сути, противоречит смыслу и духу поручения.

Для имитации стимулирования эффективности лесопользования и обоснованности расчета размера расчетной лесосеки вновь внедрена практика штрафов лесопромышленников за ее недоосвоение и недорубы, в том числе за сохранение в рамках реализации схем добровольной лесной сертификации так называемых ключевых биотопов, выделяемых для сохранения наиболее важных элементов лесного биоразнообразия. Заготовка древесины в ключевых биотопах (как правило, в заболоченных низкопродуктивных ельниках и осинниках) экономически неэффективна – заготавливаемая древесина имеет низкое качество, ее рубка и вывозка не окупаются, поэтому она не вывозится и оставляется на лесосеке.

В результате штрафы платят экспортеры лесной продукции – экологически ответственные лесопромышленные компании в Ленинградской, Псковской, Ярославской и других областях.

Более того, разработанный проект приказа Минприроды России «О внесении изменений в типовой договор аренды лесного участка для заготовки древесины, утвержденный приказом Министерства природных ресурсов и экологии РФ от 20 декабря 2017 г. № 693» дополнительно предполагает ввести существенные штрафы за недоиспользование установленного в договоре аренды ежегодного объема заготовки древесины и применять в течение нескольких лет как основание для досрочного расторжения договора аренды. Принятие проекта приведет к противоположному эффекту – не к повышению эффективности работы арендаторов лесного фонда, а к расширению коррупции, увеличению непроизводственных расходов, потере рынков сбыта и к негативным социальным и экологическим последствиям. Повышение эффективности лесопользования в части заготовки древесины можно осуществлять иными способами, не имеющими таких значимых негативных последствий, – разработкой новых подходов к исчислению расчетной лесосеки с учетом экономических факторов и долговременного неистощительного использования. С письмом в Минприроды России с призывом отказаться от идеи данного законопроекта обратились участники Бореальной лесной платформы – инициативы, в которой участвуют такие крупные лесопромышленные компании, как «Илим», Mondi, «Череповецлес».

Одновременно принятие данного законопроекта сделает невозможным реализацию обязательств компаний по сохранению ценных мест обитания, взятых в рамках добровольной лесной сертификации по схеме Лесного попечительского совета (FSC). Данная схема лесной сертификации является основным средством продвижения лесопродукции на международных рынках большинством крупнейших лесопромышленных компаний. В России по схеме FSC сертифицировано почти 48,3 млн га, т. е. около 28% всех лесов, переданных в аренду для заготовки древесины. Из 50 крупнейших лесопромышленных компаний сертификатами FSC обладают 36 компаний, еще одна компания имеет сертификат другой добровольной системы лесной сертификации (PEFC), а четыре компании (бумажные фабрики) работают на макулатуре и не используют напрямую продукцию лесозаготовки. Из 20 крупнейших лесопромышленных компаний сертификатов FSC нет только у двух бумажных комбинатов, работающих на макулатуре. 

Евгений Шварц, д-р геогр. наук
Николай Шматков, директор Лесной программы WWF России
Константин Кобяков, WWF России
Алексей Ярошенко, канд. биол. наук, Гринпис России
Андрей Родионов, канд. техн. наук, доцент, ФГБОУ ВО «Петрозаводский государственный университет»

По материалам журнала WWF России «Устойчивое лесопользование»

Окончание

Примечание

Основные проблемы такого подхода к исчислению расчетной лесосеки (не включая рассмотренные далее вопросы включения экономически недоступных лесов и неактуальности материалов лесоустройства) состоят в следующем. Все утвержденные формулы исчисления основаны на мысленной модели истощения запасов перестойных, спелых, приспевающих и других насаждений через то или иное нормативное время, которое для большинства применяемых формул меньше, чем оборот рубки. Соответственно, во многих случаях при определенной начальной возрастной структуре лесного фонда они не обеспечивают неистощительность пользования в долгосрочной перспективе. При этом все формулы недостаточно учитывают исходную возрастную структуру лесного фонда.

И только одна из формул (формула интегральной лесосеки) принимает в расчет все классы возраста древостоя, но использует арифметический подход с заданными коэффициентами, поэтому может получиться результат, обеспечивающий равномерность и неистощительность пользования только в ограниченном диапазоне случаев. Также все формулы недостаточно учитывают динамику лесного фонда – изменение возрастной и породной структуры насаждений в процессе лесопользования, которое может быть учтено при очередном лесоустройстве, но в нормативные сроки (10 лет) лесоустройство охватывает только 23% площади лесов, поэтому в большинстве случаев данный механизм не работает. При этом формулы не обеспечивают равномерность величины расчетной лесосеки по 10-летиям, изменчивость объема пользования может достигать 40–50%, соответственно, их применение заранее предполагает значительное снижение объемов пользования в среднесрочной перспективе. Важным фактором являются манипуляции возрастом рубки. Возраст рубки многократно снижался в XX веке, что стало основной причиной неубывания расчетной лесосеки за последние 50 лет. Расчетная лесосека устанавливается для всего лесничества.

В этом случае для отдельного лесного участка возможна существенная переэксплуатация, даже если в целом по лесничеству лесосека не осваивается.