Партнеры журнала:

В центре внимания

Переход от лесопользования к лесному хозяйству

Часть 1. Лесохозяйственные инструменты

В России уже давно не ведется правильное лесное хозяйство. Вид использования лесов, который получил распространение в последние десятилетия, находится на более низком культурном уровне и его следует называть лесопользованием.

Такое лесопользование, замаскированное под термином «экстенсивная модель», уже привело к ощутимому истощению лесов. Когда многим стало очевидно, что ее дальнейшее применение неминуемо вызовет острый кризис в отрасли, заговорили о переходе на интенсивное использование и воспроизводство лесов. Эта «инновационная» интенсивная модель при ближайшем рассмотрении оказывается обычным правильным лесным хозяйством. А вся терминологическая эквилибристика, очевидно, используется для прикрытия простого факта: в России многие десятилетия никто не ведет настоящего лесного хозяйства.

Несмотря на надежды, возлагаемые на новые нормативы «интенсивного лесного хозяйства», они не только не в состоянии решить задачу, но, сверх того, могут стать препятствием для прогресса лесохозяйственных техник. Чтобы понять, что нормативы не имеют никакого отношения к степени «интенсивности» хозяйства, достаточно ознакомиться с лесными секторами Канады и стран Скандинавии. В каждой провинции Канады действуют свои нормативы, но ни в одной не ведется «интенсивное» хозяйство. В Скандинавских странах нормативов нет вовсе, но хозяйство повсеместно добровольно развивается по интенсивной модели.

Истинные причины текущего упадка лесного хозяйства в России и пути выхода из сложившейся ситуации лежат в совершенно иных плоскостях. Можно выделить три проблемы, препятствующие естественному возникновению лесного хозяйства.

Первое препятствие – результат половинчатости лесных реформ 2000-х годов. Его суть – использование в условиях рыночной экономики лесохозяйственных инструментов в том виде, который применим только при плановой экономике. Как вы увидите, это буквально стимулирует истощение и снижение качества самых лучших и транспортно доступных лесов, то есть обуславливает то самое развитие по экстенсивной модели. К таким лесохозяйственным инструментам относятся: 1) лесные таксы; 2) расчетная лесосека; 3) возраст спелости и 4) лесоустройство.

Вторая проблема – это отсутствие четко сформулированной цели использования лесов и, как следствие, фиксация государственной системы на контроле процессов, а не результата.

Третья проблема, которую можно назвать институциональной, заключается в том, что сфера прав собственности на древесину и землю под ней не была отрегулирована и четко разделена между бизнесом и государством. На лесозаготовителя, который имеет право только на заготовку древесины, возложены обязанности по проведению лесоводственных мероприятий и развитию лесной инфраструктуры, которые являются инвестициями средств в имущество владельца лесов – государства. Вопрос, кто является реальным владельцем результатов таких мероприятий, не решен, что отчетливо можно наблюдать на примере создания лесных культур, интерес к которым как государства, так и арендатора исчезает сразу после их закладки.

Первая часть статьи посвящена разбору первой проблемы, то есть видоизменению лесохозяйственных инструментов и их адаптации к рыночной экономике. Это позволит ответить на вопрос: «Как должно быть изменено внутреннее содержание лесоуправления, чтобы переход от лесопользования к лесному хозяйству стал возможен?». Во второй части статьи будут разобраны цели лесного хозяйства и рассмотрены его институциональные особенности, с тем чтобы установить, какие формы организации использования лесов больше подходят для внедрения лесного хозяйства.

Основные тезисы статьи относятся в первую очередь к эксплуатационным лесам, то есть лесам, первичной задачей которых является обеспечение общества древесиной. Но затрагивают и экологические проблемы: деструктивные рубки в защитных лесах и освоение малонарушенных лесных территорий, так как эти проблемы – прямое следствие истощения эксплуатационных лесов и неправильной постановки дела в лесном хозяйстве.

Лесные таксы

Текущий подход к расчету лесных такс совершенно оторван от объективной реальности. Чтобы понять, что это факт, достаточно напомнить, что действующие лесные таксы были рассчитаны в 2007 году (12 лет назад). И это далеко не главный недостаток действующей системы ценообразования на древесину. Прежде чем переходить к другим проблемам, желательно четко определить, что такое лесные таксы и какие переменные нужно учитывать при их расчете.

В самом общем смысле лесные таксы – это цена, которую покупатель платит владельцу лесов за кубометр древесины на корню, то есть до рубки. Для того чтобы забрать древесину, покупатель должен понести известные расходы: произвести рубку и вывезти древесину до места переработки или сбыта. Кроме того, покупатель вправе рассчитывать на вознаграждение за использование своего капитала, так как в противном случае этот капитал пришлось бы изыскивать владельцу лесов, чтобы передать товар покупателю на месте потребления. Из этих переменных можно составить следующее уравнение:

Рыночная стоимость древесины = (Лесные таксы + Расходы на заготовку и транспортировку) × p, (1)

где р – коэффициент нормы прибыли на частный капитал (если норма прибыли составляет 15%, то р = 1+15/100% = 1,15%).

При расчетах используют среднюю многолетнюю стоимость древесины, а расходы на заготовку и транспортировку определяются не фактическими затратами арендатора, а нормативными, так называемыми общественно необходимыми затратами в данных условиях.

Из уравнения (1) можно вывести формулу, по которой определяется размер лесных такс:

Лесные таксы = (Рыночная стоимость древесины × 1/p) – расходы на заготовку и транспортировку. (2)

Другими словами, лесные таксы – это минимальная цена, по которой владельцу лесов целесообразно продавать лес на корню. Если лесные таксы намного меньше величины, рассчитанной по формуле (2), владельцу выгоднее самому организовать заготовку.

Теперь о других проблемах применяемой системы установления лесных такс. Помимо очевидной функции получения справедливой цены за продаваемую древесину, лесные таксы выполняют по крайней мере две другие важнейшие функции: они сглаживают доходность лесозаготовок таким образом, чтобы равномерно распределить рубки по лесному участку (а не смещать их в самые лучшие леса, как это происходит сейчас), а также беспристрастно отсеивают неэффективных пользователей и создают стимулы к внедрению наилучших доступных технологий.

В формуле (2) прибыль лесозаготовителя – единственная переменная, на которую влияет продавец. Для равномерного распределения нагрузки на леса норма прибыли, как правило, фиксируется. Таким образом, прибыль лесозаготовителя не зависит от местоположения лесосеки или заготавливаемых пород деревьев, и у него не возникает экономической мотивации смещать рубки исключительно в хозяйственно ценные леса.

Хотя в действующем законодательстве можно обнаружить ту же попытку дифференциации лесных такс в зависимости от местоположения и заготавливаемых пород, на практике эта функция лесных такс не выполняется по двум причинам:

  • Лесные таксы взимаются не по факту заготовки, а используются только один раз – для установления размера арендной платы. При расчете арендной платы вся дифференциация «умножается на ноль». Отчетливо суть проблемы понятна на примере выборочного хозяйства: если лесной участок арендатора состоит из ряда спелых смешанных насаждений состава 5Д5Ос, ставка платы за дуб составляет 1000 руб./м3, а за осину – 50 руб./м3, то размер арендной платы будет (1000 + 50)/2 = 525 руб./м3. При этом у арендатора нет обязательства соблюдать пропорции, заложенные в расчете размера арендной платы: проводя выборочные рубки, он может заготовить весь объем только за счет дуба и заплатить вдвое меньше. Такая проблема возникает везде, где есть смешанные насаждения (то есть повсеместно). В этом случае лесозаготовителю делается своего рода скидка на заготовку самых лучших пород в самых лучших насаждениях.
  • Лесные таксы устанавливаются для огромных лесотаксовых районов. Например, площадь Новгородского лесотаксового района – 194,7 тыс. км2, или 19,5 млн га (для сравнения: территория Белоруссии – 207,6 тыс. км2). Установка единых лесных такс для такой территории – абсурдная задача, имеющая опосредованное отношение к реальности. Кроме того, при дифференциации в расчет принимается даже не расположение реальных центров сбыта древесины, а просто удаление насаждений от пунктов погрузки древесины на ж.-д. транспорт или от дорог с твердым покрытием.

При правильной организации дела лесные таксы, конечно же, нельзя рассчитывать для территорий, сравнимых по площади с целыми странами. Они должны устанавливаться при лесоустройстве для отдельных лесных участков и их частей. При расчете учитываются местные условия сбыта древесины, условия транспортировки с участка, стоимость различных сортиментов на лесных рынках, к которым тяготеет устраиваемый лесной участок и т. д. Хотя это может показаться неожиданным заключением, лесные таксы должны устанавливаться при таксации лесов. А между ревизионными периодами корректировка лесных такс должна быть при каждом резком изменении рыночных цен на различные сортименты и породы.

Что касается второй полезной функции лесных такс – стимулирования внедрения наилучших доступных технологий (НДТ) и отсеивания неэффективных лесопользователей, то она напрямую связана с их размером. Если лесные таксы адекватно высокие, неудовлетворенность лесозаготовителей нормой прибыли стимулирует их изыскивать возможности ее повышения путем либо рационализации производства, либо внедрения НДТ. В тех же случаях, когда лесные таксы низкие, лесопользователь, даже применяя устаревшее оборудование, может быть удовлетворен нормой прибыли. Что и наблюдается в России почти повсеместно.

Необходимо обратить внимание, что при аренде лесов лесозаготовитель оказывается не просто покупателем древесины на корню: на него возложены обязанности по лесовосстановлению, уходу за лесами, созданию и поддержанию сети лесных дорог – мероприятия, которые в противном случае должен выполнять сам владелец лесов.

Ввиду этого формула расчета лесных такс должна быть скорректирована соответствующим образом:

Лесные таксы = (Рыночная стоимость древесины × 1/p) – Расходы на заготовку и транспортировку – Затраты
на лесовосстановление – Капитальные затраты на лесной участок – Затраты на уход за лесами. (3)

Добавленные в формулу переменные в самом общем смысле являются инвестициям в имущество владельца лесов (государства). Следовательно, владелец вправе требовать наиболее выгодного помещения этих средств. Подробнее этот вопрос будет разобран при рассмотрении институциональных проблем действующей системы лесоуправления.

Итак, лесные таксы должны устанавливаться при устройстве лесов на уровне отдельных лесных участков, а при резком отличии экономических условий – на уровне более мелких хозяйственных единиц. Лесные таксы должны быть привязаны к рыночной стоимости древесины и регулироваться в зависимости от затрат на заготовку и транспортировку древесины. Арендный платеж должен взиматься с арендатора на основании фактических данных о заготовке древесины, а не гипотетического объема рубок и регулироваться в зависимости от размера вложений арендатора в лесной участок (лесовосстановление, рубки ухода, развитие дорожной сети).

Расчетная лесосека

В профессиональной среде часто можно услышать, что формулы исчисления расчетной лесосеки неприменимы к условиям России и не могут обеспечить неистощительности лесопользования. Непонимание принципа, положенного в основу этого инструмента, породило два распространенных заблуждения. Первое: формулы были придуманы немцами для «немецких» условий, а потому неприменимы к нашим северным лесам. Чтобы понять, что это заблуждение, достаточно просто взглянуть на формулы, которые оперируют совершенно наднациональными физическими величинами, такими как возраст и площадь лесов.

Вторым заблуждением является утверждение, что за сто лет прогресс шагнул настолько далеко, что формулы оказались устаревшими. Критикующие не учитывают, что древесина не создается человеком на заводе, а производится землей. Прогресс последнего столетия коснулся чего угодно, но только не производства древесины. В основном он облегчил заготовку и транспортировку, в остальном же условия производства древесины в лесном хозяйстве сегодня те же, что и сто лет назад.

Вывод о неправильности формул основан на наблюдаемой действительности: с каждым годом в России увеличивается дефицит древесины и наблюдается истощение транспортно доступных лесов. Однако проблема не в формулах, а в том, как они применяются.

Формулы для исчисления расчетной лесосеки не менялись в России с дореволюционных времен. Поэтому чтобы понять, почему те же формулы вдруг перестали обеспечивать принцип неистощительности, нужно разобрать, как они применялись на практике в разные периоды.

Главное отличие дореволюционного лесного хозяйства заключается в зонировании лесов по хозяйственному значению. Например, выделялись следующие категории:

  • Дачи (территории) или части дач, особо ценные, с полным сбытом лесных материалов и возможностью применения всех требуемых хозяйством мер возобновления и ухода за лесом.
  • Дачи или части дач с полным сбытом лесных материалов, менее ценные и доходные, и при невозможности или затруднительности применения всех требуемых хозяйством мер возобновления и ухода за лесом.
  • Дачи или части дач, в которых имеет полный сбыт деловая древесина, дровяной же лес сбывается в ограниченном количестве.

И так далее, вплоть до лесов, в которых даже крупная деловая древесина не имеет сбыта.

Сверх того, внутри таких лесных дач (уже однородных по экономическим условиям) выделялись хозяйственные отрезы, или хозяйственные секции, что обеспечивало однородность этих лесов еще и по количественно-качественным характеристикам насаждений. В результате для таких совершенно однородных лесных участков и устанавливался размер пользования.

В советское время наблюдалась тенденция последовательного слияния лесных дач и укрупнения участков, для которых исчисляется расчетная лесосека. Вероятно, это было обусловлено подчинением всех промышленных отраслей плану, для которого недопустимо столь дробное деление. В итоге к концу советского периода расчетная лесосека исчислялась уже для территорий целых лесхозов.

В текущий период подход к исчислению расчетной лесосеки на уровне крупных хозяйственных единиц сохранился и даже укрепился, когда произошло слияние бывших лесхозов в еще более крупные лесничества. Укрупнение хозяйственных единиц привело к объединению неоднородных по хозяйственному значению лесов.

Главная опасность «нового» подхода заключается в том, что размер расчетной лесосеки оказывается раздутым за счет лесов, сбыт древесины из которых ничтожен, или отсутствует. А таких лесов в России подавляющее большинство. Вся нагрузка исчисленной по-новому расчетной лесосеки смещается сперва в особо ценные и доходные. Постепенное истощение этих лесов заставляет лесозаготовителей двигаться к более удаленным участкам, которые тоже очень скоро ждет истощение. Другими словами, такой подход стимулирует развитие по экстенсивной модели, которое усугубляется тем, что лесные таксы больше не служат сдерживающим фактором: лесозаготовителю не нужно выбирать, рубить самые доступные насаждения и платить много или рубить более удаленные насаждения и платить меньше, – он заплатил среднюю ставку в виде арендной платы.

И поэтому одним из важнейших шагов, необходимым для перехода от лесопользования к лесному хозяйству, является решение текущей проблемы расчетной лесосеки. Для этого необходимо произвести зонирование лесов по хозяйственному (экономическому) значению. Следует выделить минимум четыре зоны:

  1. Зону полного сбыта древесины – территории, на которых можно сбыть всю заготовленную древесину. Это территории в непосредственной близости от мест потребления и/или переработки древесины.
  2. Зону с ограниченным сбытом дровяной древесины – территории, на которых можно полностью сбыть всю деловую древесину (крупную, среднюю и мелкую). Эти территории, расположенные на небольшом удалении от мест потребления и/или переработки древесины.
  3. Зону сбыта только крупной и средней деловой древесины – территории, на которых из-за значительного удаления экономически нецелесообразно вывозить из леса мелкую деловую древесину, так как транспортные издержки на транспортировку до мест потребления и/или переработки превышают ее стоимость.
  4. Зону ограниченного сбыта деловой древесины – территории, где экономически целесообразно вести заготовку только отдельных деревьев, высокая рыночная стоимость которых покрывает издержки на их транспортировку до мест потребления и/или переработки.

К этим зонам можно добавить еще две: зону полного сбыта древесины, где экономически оправдан полный лесохозяйственный цикл: закладка культур, агроуходы, уходы в молодняках и так далее, и зону лесов, заготовка древесины в которых экономически нецелесообразна в нынешних условиях.

Возраст спелости

Официальной лесной политикой в дореволюционной России было «извлечение из леса при наименьших затратах постоянного наибольшего дохода, при условии не только сохранении леса, но и его постепенного улучшения в целях поднятия доходности хозяйства». Возраст спелости, в котором насаждение гарантирует наивысший средний чистый доход3, в русской лесохозяйственной практике получил название возраста финансовой спелости. На него ориентировались при установлении оборотов рубок и оборотов хозяйств. Чистый доход для большей показательности исчислялся на один год оборота рубки или хозяйства. Например, если насаждение в 50 лет дает чистый доход в 900 руб./га, то средний чистый доход составит 900/50 = 18 руб./га/год. Таким образом, можно было сравнивать хозяйственную ценность насаждений с разными оборотами рубок и разного состава.

В советское время произошел переход на использование возраста технической спелости – возраста, в котором из насаждения достигается максимальный выход наиболее востребованных промышленностью сортиментов. Советское лесное хозяйство было ориентировано на удовлетворение нужд собственной перерабатывающей промышленности, поэтому переход к возрасту технической спелости можно считать вполне логичным и закономерным.

Возраст технической спелости всецело зависит от того, какой сортимент признается наиболее ценным: для одного и того же насаждения может быть установлено несколько возрастов технической спелости, в зависимости от того, какую потребность нужно удовлетворить. Учитывая, что в советское время вся экономическая деятельность страны планировалась, а потому можно было достаточно точно установить, какие именно лесоматериалы будут самыми необходимыми, ограниченность возраста технической спелости проявлялась не так резко, как возраста финансовой спелости. Сегодня же, когда востребованность лесоматериалов определяется лесными рынками, а не пятилетними планами, возраст технической спелости отор­ван от реальности.

Таким образом, в настоящее время возраст спелости не позволяет эффективно использовать лесные земли: на одних насаждения вырубаются слишком рано, на других слишком поздно.

Проблемой стало и определение возраста спелости не для отдельных лесных участков, а для целых лесных районов. Возраст технической спелости основан на достижении насаждениями определенных физических параметров: целевых диаметра и высоты. Для схожих насаждений эти параметры могут различаться только в связи с резким изменением условий произрастания, обусловленных в первую очередь плодородием почв и климатом. Плодородие почв учитывается за счет назначения разного возраста рубок для разных бонитетов, климатические различия – путем выделения огромных по размерам лесных районов. Однако такое разделение слишком грубое и не учитывает экономические параметры.

Возвращаясь к необходимости зонирования лесов по хозяйственному значению (возможности сбыта различных сортиментов), необходимо отметить, что в разных зонах, с точки зрения организации хозяйства, должны быть достигнуты разные целевые состояния лесов. Например, в наиболее удаленных лесах, в зоне сбыта исключительно крупной деловой древесины возраст рубки должен быть выше, чем в зоне полного сбыта древесины. Ведь с возрастом запас крупной деловой древесины в этих лесах будет увеличиваться, а рентабельность рубок – повышаться. Напротив, в зоне полного сбыта древесины (в наиболее транспортно доступных лесах) целесообразно ведение интенсивного хозяйства с коротким оборотом рубок и полным циклом рубок ухода. Возраст рубок во всех случаях должен быть ориентирован на достижение насаждениями возраста финансовой спелости. Окончательное решение о возрасте рубок должно определяться лесоустройством и общим планом лесного хозяйства, которые, в зависимости от наличного запаса и возрастной структуры лесов, устанавливают для каждой хозяйственной единицы оптимальный оборот рубки.

Лесоустройство

В настоящее время лесоустройство значительно упростилось и из инструмента организации лесного хозяйства почти полностью свелось к простой инвентаризации лесов.

Задачи, которые должно выполнять лесоустройство, намного шире простого приведения лесного фонда в известность. Лесоустройство – это составление бизнес-плана и технического плана организации лесного хозяйства на определенном участке лесов.

Необходима подготовка к планированию лесного хозяйства, а именно:

  • определение основных лесных рынков, к которым тяготеет устраиваемый лесной участок, емкости этих рынков, установление цен основных сортиментов;
  • определение прочих условий лесного хозяйства: транспорта и эксплуатации, технической оснащенности, побочного использования лесов;
  • приведение в известность (таксация) лесов, разделение на кварталы и выделы, установление корневой стоимости леса и лесных такс по стоимости основных лесоматериалов.

После проведения подготовительных работ для устраиваемого лесного участка должны быть подготовлены два плана: первый, долгосрочный, устанавливает целевое состояние лесов, к которому должно стремиться лесное хозяйство, и определяет общие методы достижения этого целевого состояния – это общий план лесного хозяйства; второй план, краткосрочный по меркам лесного хозяйства, является техническим планом организации рубок на ближайшие 10 лет – это частный план лесного хозяйства, или проект освоения лесов.

Общий план лесного хозяйства решает следующие задачи:

  1. Пространственная организация лесов. Главным образом выделение однородных по экономическим и количественно-качественным характеристикам лесов. Для каждой из таких хозяйственных единиц устанавливается размер использования и составляется план хозяйства, обеспечивающий постоянство и неистощительность лесопользования.
  2. Установление главных пород для каждой хозяйственной единицы. Главными признаются породы, которые в определенных природных и экономических условиях обеспечивают наивысшую доходность. Другими словами, общий план определяет целевое состояние лесов, к которому должно стремиться лесное хозяйство на каждом лесном участке.
  3. Установление формы хозяйства. Делается расчет доходности выборочной и сплошнолесосечной формы хозяйства для каждой хозяйственной единицы с учетом условий сбыта и расходов на лесовосстановление в устраиваемых лесах. В лесах с полным сбытом обычно используется сплошнолесосечная, а в удаленных – выборочная форма хозяйства.
  4. Экономическое обоснование способа рубки и лесовозобновления. Сравнение стоимости создания лесных культур и стоимости естественного возобновления (по упущенной выгоде).
  5. Планирование пространственного расположения сплошных рубок на период оборота рубки.
  6. Определение оптимального оборота рубки для каждой хозяйственной единицы.

В настоящее время часть вопросов, на которые должен давать ответы общий план лесного хозяйства, пытаются решить с помощью лесохозяйственных регламентов. Однако при этом не учитывается ни экономическое положение лесов, ни характеристики лесных рынков. Другими словами, лесохозяйственный регламент пытается дать ответ на вопрос, как вести лесное хозяйство, даже не определив, какие породы в данных условиях находят сбыт, заготовка каких пород и каких сортиментов экономически оправданна и каков размер рынка. А не зная, какую древесину и в каких количествах нужно производить, невозможно определить, какие формы хозяйства наиболее эффективны в данных условиях.

Кроме того, все леса огромных по размерам лесничеств рассматриваются как нечто равнозначное. В результате такого подхода лесохозяйственный регламент и предлагаемые в нем решения можно сравнить с измерением средней температуры по больнице, на основании которой всем больным выписывают одно и то же лекарство. 

Окончание следует

Текст Евгений Чувасов, руководитель отдела по устойчивому лесопользованию Амурского филиала WWF России

Фото на превью pixabay.com