Партнеры журнала:

Лесное хозяйство

Почему Минприроды заблуждается и бывшие сельхозземли не надо массово переводить в земли лесного фонда

5 ноября 2019 года Гринпис, WWF и FSC опубликовали открытое обращение к главе Правительства РФ Дмитрию Медведеву с просьбой внести в российское законодательство ряд изменений, позволяющих лесу официально расти на землях сельскохозяйственного назначения, а собственникам этих земель – вести лесное хозяйство, выращивать лес.

В частности, по мнению природоохранных организаций, нужно внести изменения в статью 78 Земельного кодекса РФ (которая сейчас запрещает вести лесное хозяйство на землях сельхозназначения), а также утвердить специальный правительственный правовой акт, определяющий особенности обращения с этими лесами. Существование этого акта предусматривается недавно вступившей в силу статьей 123 «Леса на землях сельскохозяйственного назначения» Лесного кодекса РФ, и разработать его проект должно Минприроды России. К сожалению, подготовленный Минприроды проект запрещает вести лесное хозяйство на сельхозземлях и допускает всего два варианта решения по уже существующим таким лесам: либо все срубить, землю расчистить и вовлечь в сельскохозяйственное использование, либо перевести в земли лесного фонда, и хозяйствовать по утвержденным для них правилам. Природоохранные организации просят Дмитрия Медведева этот проект ни в коем случае не утверждать.

Минприроды сразу же отреагировало на это обращение, показав, что его позиция остается неизменной: лесное хозяйство на выбывших из пользования сельхозземлях можно вести только после того, как они будут переведены в земли лесного фонда. Единственное исключение Минприроды допускает для защитных лесных насаждений, но оно и так предусматривается действующим законодательством (все той же статьей 78 Земельного кодекса РФ). Но, к сожалению, на абсолютное большинство бывших сельхозземель или самовольно выросших на них лесов это исключение не распространяется.

Почему Минприроды неправо?

По нашей оценке, площадь бывших сельскохозяйственных земель, заброшенных с 1985 года, не используемых в течение шести лет и более (то есть тех, которые можно считать в целом заброшенными), составляет в России 76,3 млн га. Есть и очень давно заброшенные земли, но по ним данных пока нет. По оптимистической оценке Минсельхоза, в период до 2024 года в сельскохозяйственное использование можно вернуть примерно 4,8 млн га таких земель (скорее всего, это сильно завышенная оценка). Из всех заброшенных земель по меньшей мере 60 млн гто безнадежно заброшенные земли, которые уже заросли лесом (не менее 30 млн га) или постепенно зарастают.

Если для сельского хозяйства эти земли непригодны или неинтересны, то для лесного хозяйства хороши – лесное хозяйство менее требовательно к качеству земель, климату, инфраструктуре и трудовым ресурсам. При правильной организации лесного хозяйства на этих землях можно ежегодно выращивать ценной древесины больше, чем ее сейчас заготавливается и воруется во всех официальных лесах России, и за счет этого не только создать рабочие места и получить средства для развития сельских территорий, но и снять нагрузку и угрозу со многих ценных природных территорий. Но сейчас эти заброшенные земли и естественно вырастающие на них леса никак не используются, поскольку за сам факт существования такого леса собственник земли может быть оштрафован на большую сумму (до 50 тыс. руб. – граждане, до 700 тыс. руб. – организации), а земля может быть изъята. Более того, чтобы избежать штрафов и изъятия земли, собственники часто просто сжигают такие леса, и это является одной из важнейших причин крупных лесопожарных катастроф в стране.

Вариант решения проблемы, предлагаемый Минприроды: переводить заброшенные и зарастающие лесом земли сельхозназначения в земли лесного фонда и только потом вести на них полноценное лесное хозяйство, – проблему не решит. Главных причин две.

Во-первых, чтобы перевести эти земли в земли лесного фонда, их нужно будет отобрать у нынешних собственников (поскольку Лесной кодекс РФ однозначно говорит, что земли лесного фонда могут принадлежать только Российской Федерации). А это процесс несправедливый (собственники не виноваты, что законодатели не разрешают использовать самым эффективным и во многих случаях единственно возможным способом – для лесовыращивания), долгий (в подавляющем большинстве случаев, даже если правительство придумает упрощенный порядок перевода, земли придется отбирать через суд) и дорогой. Если действовать как сейчас, то для перевода всех пригодных для лесного хозяйства заброшенных сельхозземель в земли лесного фонда потребуется несколько столетий при затратах несколько миллиардов рублей ежегодно.

Во-вторых, в рамках действующего лесного законодательства эти земли, если их перевести в земли лесного фонда, останутся заброшенными. Ведь нынешнее лесное законодательство ориентировано не на развитие лесного хозяйства, а на простое использование существующих спелых лесов как природного месторождения древесины (такая модель лесопользования называется экстенсивной, или бесхозяйственной). В рамках такого законодательства организовать на новом месте, например, на заброшенной сельхозземле, эффективное лесное хозяйство практически невозможно. Таким образом, государство, потратив очень много времени и колоссальные деньги, получит в собственность всего лишь десятки миллионов гектаров спонтанно зарастающих лесом пустошей. Это не обеспечит ни рабочих мест, ни доходов, необходимых для развития сельских территорий.

Что предлагают природоохранные организации?

Предложение простое: пойти по тому же пути, который давно выбрали большинство стран мира, заботящихся о развитии своих сельских территорий: лучшие сельхозземли использовать для современного высокоэффективного сельского хозяйства (которое позволяет с этих земель получать в разы больше продукции, чем десятки лет назад). А те земли, которые для высокоэффективного сельского хозяйства не годятся, отдать под разные варианты лесного и смешанного хозяйства (плантационное лесоразведение, лесное фермерство, классическое лесное хозяйство, агролесоводство, а местами и под восстановление утраченных ценных лесных экосистем). При этом землю ни у кого не отбирать, а дать возможность использовать самым эффективным с точки зрения собственника образом – для сельского или лесного хозяйства или их сочетания в разных пропорциях.

Правовое регулирование выращивания лесов на таких землях должно быть упрощенным, чтобы, например, фермеру или иному землевладельцу не приходилось содержать целый штат писарей для поддержания того бумагооборота, без которого нельзя обойтись в случае подведомственных Минприроды государственных лесов. В мире такого опыта много. Например, в Китае на выбывших из использования сельхозземлях с 1990 года высажено уже около 95 млн га лесов, в основном для борьбы с опустыниванием, повышения эффективности сельского хозяйства, выращивания древесины, борьбы с бедностью. В Европейском Союзе масштабы не такие впечатляющие, но все-таки тоже в рамках долгосрочной программы по облесению низкопродуктивных и неудобных сельскохозяйственных земель, тоже для повышения эффективности сельского хозяйства, выращивания древесины и развития сельских территорий с 1994 года создано около 2,5 млн га новых лесов (не считая тех, которые собственники создают сами, без господдержки).

Если поступить так, то в перспективе, при государственной поддержке на начальных этапах, на заброшенных и ныне пустующих сельхозземлях можно будет выращивать до 300 млн м3 древесины в год и поддерживать за счет одного только лесного хозяйства до 100 тыс. постоянных рабочих мест.

Только, чтобы это светлое и счастливое лесное будущее когда-нибудь наступило, консервативные государственные чиновники должны хотя бы не мешать. 

Текст Алексей Ярошенко, руководитель лесного отдела Гринпис