От традиционного лесопользования к биоэкономике будущего
Обеспечение многоцелевого рационального неистощительного использования лесов для удовлетворения потребностей общества закреплено
в статье 1 «Основные принципы лесного законодательства» Лесного кодекса РФ. Между тем основатель проекта «Зеленая разведка» Игорь Яковлев считает, что на практике использование лесов позволяет приумножать лесные богатства, а не просто возвращать природе позаимствованное у нее.
Почему перспективные возможности леса не ограничиваются только древесиной, специалист рассказал в беседе с корреспондентом «ЛесПромИнформ».
– Игорь, какая для вас основная ценность экосистем малонарушенных лесов?
– Сегодня уже никто не сомневается, что лес – это не просто комплект деревьев, а действительно целая экосистема. И там, где леса малонарушенные, меньше всего проблем, связанных с паводками, с отсутствием у населения воды в колодцах, с чистотой этой воды и воздуха, а также с лесными пожарами. Система регулирует сама себя, дать ей эту возможность – наша задача.
Наше лесопользование стремится к неистощительной модели, но она все равно уже угрожает экосистемам. А мы привержены концепции приумножающего природопользования.
Человек может пользоваться дарами природы и тем самым помогать ей восстанавливаться. Поясню на примере ягеля: когда-то этот мох был кормом копытных животных в наших лесах. Сегодня северных оленей, косуль, лосей стало очень мало – и ягель захватывает все большую площадь. А на ягельниках не могут прорасти никакие другие растения.
В то же время из кладонии звездчатой и кладонии оленьей можно готовить не только мороженое и разнообразные напитки (мы в рамках проекта «Зеленая разведка» уже разработали такие рецепты), но и добавки в муку для человека, а также в корм для скота – ягели содержат противоопухолевые, противовирусные компоненты. Но в Лесном кодексе РФ в числе недревесных лесных ресурсов ягель и вообще лишайники не указаны, следовательно, для правового поля их не существует, поэтому нельзя заготавливать, перерабатывать, продавать. Однако если разрешить собирать ягель, будет польза и для леса, и для человека.
– Как бы вы в целом охарактеризовали российский рынок дикоросов по состоянию на сегодня?
– Это рынок низкоорганизованный, мало просчитываемый, хаотичный. Я бы сказал, что он дикий, как сами дикоросы.
Однако у него огромные перспективы. Человечество испытывает все большую потребность в экологических продуктах, в полезных компонентах. Это демонстрирует в первую очередь мировая практика, а нам есть что предложить на международном рынке. Например, Китай активно интересуется нашей древесной зеленью – ветками хвойных, которые остаются после лесозаготовки. Для нас это порубочные остатки, а для них – ценная витаминная добавка, которая стимулирует прирост массы, удои сельскохозяйственных животных и в целом положительно влияет на их здоровье. В Советском Союзе, кстати, подобные технологии были разработаны и широко применялись, но сегодня в российском сельском хозяйстве, органические продукты, наоборот, востребованы мало – мы идем по пути использования химического синтеза, применения антибиотиков, ускорителей роста.
А мир проявляет к органической продукции все больший интерес. К тому же сейчас, в информационную эпоху, все трансформации происходят очень быстро. Даже «Яндекс» уже говорит о намерении создать приложение по дикоросам, потому что это потенциальный рынок на сотни миллиардов долларов.
– Что необходимо сделать, для того чтобы новые лесохозяйственные практики внедрялись в лесное хозяйство?
– Прежде всего популяризировать их – здесь бесценна помощь средств массовой информации. Потому что подобным проектам нужны инвесторы, а также помощь государства, которое подтолкнет бизнес в нужном направлении и разъяснит, что прибыль с лесного гектара может быть диверсифицирована. Дерево срубили – и все, жди 60 лет. А грибы, ягоды, травы дают прибыль каждый год. Это большой прирост эффективности использования лесного гектара, поскольку рынок недревесных ресурсов активно растет. Хотя понятно, что эта прибыль не появится сразу.
Ценность новых лесохозяйственных практик состоит прежде всего в том, что это не забота об экологии ради экологии. Это вопрос разумного использования: экологический подход, если он правильно выстроен, не является чисто расходной статьей, а может приносить прибыль. Вот, например, при прокладке ЛЭП рубят березы, и порубочные остатки надо вывозить и утилизировать. Но если их все равно вывозить, то почему бы не заготовить березовые веники для бани?
Все упирается в необходимость изменения технологической схемы работы, а это сложно, потому что она тесно завязана на цепочки поставок компаний, которые нацелены сугубо на заготовку сортиментов и не идут на контакт. Даже при содействии администрации Архангельской области мы не смогли организовать встречи с руководством крупных лесозаготовительных и лесоперерабатывающих холдингов, работающих в регионе.
– А почему, на ваш взгляд, сбор недревесных ресурсов может быть интересен лесозаготовителям? Ведь у них в лесу другая задача.
– Поясню на примере нашего сотрудничества с группой компаний «Устьянский лесопромышленный комплекс» («УЛК»). Его руководитель Владимир Буторин согласился принять участие в нашем эксперименте и обязать сотрудников группы лесообеспечения «УЛК» внести в таксационное описание не только деловую древесину, как обычно, но и возможные заготовки, к примеру, чаги. Как результат, ежемесячный объем заготовки чаги, которой занимались местные жители, вырос в 2,5 раза – с двух до пяти тонн.
К тому же береза, на которой растет чага, это уже негодная древесина. Мы убедили лесозаготовителей не брать такие деревья, не тратить зря время и деньги, чтобы срубить, доставить, а потом отбраковать. Людям стало еще удобнее, ведь две трети времени, которое тратят сборщики, как раз занимает поиск. Но это также потенциальный доход арендатора лесного участка.
К сожалению, сейчас этот эксперимент остановлен. По поручению Буторина им занималась заместитель директора департамента по сертификации ГК «УЛК» Ольга Филимонова, несколько лет назад она погибла в ДТП.
– Вы не раз выступали с критикой традиционных технологий восстановления леса и продвигаете концепцию лесопродуктивных полос. В чем ее особенности?
– Если вкратце, то сегодняшние лесопосадки – это монокультура: только саженцы ели или саженцы сосны на большой площади. И как монокультура они неустойчивы, их могут погубить засуха, вредители или что-то еще.
Концепцию лесопродуктивных полос опробовал на Дальнем Востоке профессор Анатолий Измоденов, который посвятил свою научную карьеру исследованию дикоросов. И он предлагал подсаживать на делянки, где происходит лесовосстановление, недревесные ресурсы – лекарственные травы, черемшу. А заодно активно изыскивать любые возможности получения полезной продукции – березового сока молодых берез, почек и молодых шишек сосен и кедров.
Мы готовимся оформить в аренду участок малонарушенного леса в Нюхчинском участковом лесничестве Пинежского района Архангельской области, где будем проводить в том числе научные изыскания по интенсификации лесного хозяйства с помощью дикоросов, их вовлечению в хозяйственный оборот. Сейчас завершаем организационные процедуры, но предварительная договоренность с правительством Поморья достигнута. Мы просто покажем, что можно делать сегодня и на чем уже можно зарабатывать.
Текст: Юлия Долганова
