Русский Английский Немецкий Итальянский Финский Испанский Французский Польский Японский Китайский (упрощенный)

Партнеры журнала:

Тема номера

Перспективные рынки сбыта пеллет в Европе

Полезная аналитика для российских производителей

Биомасса не единственная альтернатива каменному или бурому углю на тепловых электростанциях в ЕС. Более того, замена ископаемого топлива не является однозначным решением вопроса о переходе на «зеленую энегретику».

Так, например, в 2018 году Россия увеличила поставки энергетического угля в Европу. В импорте ЕС доля этого вида топлива выросла до 50%. Существенно увеличили потребление импортного каменного угля с 2018 года Польша и Великобритания. Польша не стремится к тому, чтобы активно переходить на газ и другие источники энергии, и львиная доля электроэнергии по-прежнему вырабатывается на угольных теплоэлектростанциях.

Однако потребление угля в Европе последние шесть лет сокращается (например, в 2015 году на 2,5%). В основном, конечно, под влиянием климатической политики, а также из-за довольно мягких зим (за исключением зимы 2020/21). Безусловно, усилилась конкуренция возобновляемых источников энергии и газа, а расходы на выбросы CO2 повысились. Потребление угля угольными лидерами – Германией и Польшей (входят в топ-10 в мире) в 2018 году составляло 217 млн и 129 млн т соответственно.

Голландия, Германия, Франция, Испания и Португалия немного снизили импортные закупки угля, а Великобритания и Польша увеличили. И если английские компании нарастили поставки из-за границы в 1,6 раза, то польские – в 5,6 раза.

Но меньшее потребление каменного угля энергетиками (доля угольных станций снизилась с 15% от общей генерации в 2008 году до 10% в 2018 году) вовсе не означает их готовность перейти на биомассу (пеллеты, торрефицированные в частности). До сих пор на европейском энергетическом рынке большая доля электростанций и ТЭЦ, использующих бурые угли (лигниты). За тот же период она уменьшилась незначительно – с 11 до 9%.

В первую очередь уголь потребляет электроэнергетика, это характерно для всего мирового сообщества. От структуры и динамики выработки электроэнергии в регионе зависит достижение одной из ключевых целей Евросоюза – снижения к 2030 году объема вредных выбросов на 40% (с возможной корректировкой до 50% и даже 55%).

За последние 10 лет выбросы электростанций, работающих на привозном каменном угле, уменьшились на 38%, и это очень высокий показатель. Но при этом эмиссия лигнитовых станций (на буром угле) снизилась за это время лишь на 14%. Получается, борьба со станциями на угле не решает проблему и лигнитовые станции работают почти в прежнем режиме.

Бурый уголь удерживает позиции по двум основным причинам: это местный вид топлива, не зависящий от экономических факторов, а цена 1 кВтч электроэнергии, выработанной при его сжигании, до сих пор самая низкая.

Одним из экономических инструментов, которые должны изменить ситуацию на рынке в пользу использования более экологичных видов топлива, стала Европейская система торговли квотами на вредные выбросы (EU ETS). За десять лет ее применения наибольшее сокращение вредных выбросов отмечено в генерации на каменном угле (–35,6%) и газе (–20,4%), в то время как эмиссия от сжигания бурого угля снизилась лишь на 7,4%.

Но на этом фоне промышленные предприятия (металлургии, химической промышленности, производства стройматериалов, в первую очередь цементные заводы, и др.), на долю которых приходится 40% общей эмиссии в EU ETS, выбросы пока почти не сократили.

Таким образом, в борьбе с выбросами EU ETS делает упор на сектор энергетики: электростанции, работающие на природном газе и угле. И оба этих ресурса преимущественно импортируемые.

Так, в 2018 году объем потребления газа в Европе составил 549,5 млрд м3 (на 3,4% ниже, чем в 2017 году). Из них 325 млрд м3 – импортные поставки. То есть зависимость от импорта почти на 60%, соответственно, зависимость от колебаний цен на газ.

В 2018 году страны ЕС импортировали 116 млн т угля, в том числе 58 млн т из России. Импорт составил примерно 14% общего объема потребления. Безусловно, такая зависимость от внешних рынков невыгодна странам ЕС.

Углеродоемкость генерации в европейских странах различается существенно. Самые низкие показатели во Франции (48 г СО2/кВт·ч) и Швеции (63 г СО2/кВт·ч), притом что в этих странах нет угольных станций и очень высокая доля атомной и ветровой электроэнергетики. Большую часть вредных выбросов обеспечивают Голландия, Чехия, Греция, Польша и Эстония – в генерации этих стран доминирует уголь, а доля ВИЭ невелика. Поэтому показатели ЕС скорее средние по региону: благополучные страны компенсируют экологические провалы неблагоприятных соседей.

Несмотря на то что политика руководства ЕС в энергетике и сохранении климата привела к созданию ряда национальных кампаний по закрытию угольных станций, многие лидеры рынка отодвинули намеченные сроки. Следовательно, переход на альтернативные источники тоже откладывается. Так, Германия перенесла срок на 2038 год, восемь стран – Франция, Италия, Нидерланды, Австрия, Ирландия, Финляндия, Португалия, Дания – заявили о намерении свернуть угольную генерацию до 2030 года. Еще три страны – Великобритания, Словакия и Швеция высказали такое же намерение, но не подкрепили его четкими правительственными решениями и не обзначили срок его выполнения в национальном плане. Страны Восточной Европы во главе с Польшей ничего не сообщают о времени закрытия своих станций, работающих на каменном угле. А десять стран ЕС вовсе не планируют ликвидировать свои угольные станции, привлекая тем самым повышенное внимание.

При этом семь стран Евросоюза (Бельгия, Кипр, Эстония, Литва, Латвия, Мальта и Люксембург) уже не используют уголь для генерации. Есть еще один фактор, определяющий постепенный отказ от угольной энергетики. В конце 2017 года Европейская комиссия (ЕК) организовала специальную платформу для угольных регионов на этапе энергоперехода, с тем чтобы помочь модернизировать экономику и подготовиться к структурным и технологическим изменениям. На сегодня к платформе присоединились 20 угольных регионов в восьми странах ЕС – Чехии, Германии, Греции, Польше, Румынии, Словакии, Словении и Испании. Им гарантируется разнообразная и существенная помощь от ряда европейских фондов.

Например, угольные бассейны в Греции и Словакии получили техническую поддержку от Сервисной службы по структурным реформам при ЕК по выработке долгосрочных стратегий перехода. Польше, Словакии и Германии оказывают содействие в разработке и финансировании приоритетных проектов. Первые пилотные проекты в Польше и Словакии уже получили деньги.

Кроме того, страны с низкими доходами (Болгария, Хорватия, Чехия, Венгрия, Польша и Словакия) могут использовать средства недавно образованного в рамках EU ETS Модернизационного фонда для инвестиций в развитие национальной энергетики с целью энергоперехода. По подсчетам экспертов компании Sandbag, эти шесть стран могут получить из этого фонда в 2021–2030 годах около €26 млрд. Таким образом, целый ряд государств, преимущественно восточноевропейских, получают доступ к значительным объемам финансовой и другой поддержки без каких-либо определенных обязательств по закрытию угольных станций.

На фоне этих финансовых потоков, призванных помочь странам перейти на низкоуглеродную энергетику, с эмитентов взимается плата за вредные выбросы. По итогам 2018 года угольные станции всех стран ЕС выбросили в атмосферу 638 млн т СО2 (цена единицы сокращения выбросов 1 т эквивалента СО2 в рамках EU ETS в 2012–2017 годах была примерно €10, в сентябре 2021 года она уже достигла 60 евро, в ближайшие годы повысится до 100 евро).

Суммарные платежи за 2018 год только от угольной генерации составили €17,2 млрд, крупнейший плательщик Германия – €6,2 млрд (рис. 1). Часть этих средств после многочисленных перераспределений возвращается эмитентам в виде поддержки от фонда модернизации EU ETS.

Рис. 1. Ежегодные платежи за вредные выбросы угольных станций в странах ЕС в 2018 году, млн €
Рис. 1. Ежегодные платежи за вредные выбросы угольных станций в странах ЕС в 2018 году, млн €
Источник: Europe Beyound Coal database, июнь 2019 г.

Биомасса вместо ископаемого топлива

Биомассу (пеллеты, щепу и др.) можно сжигать практически на любой существующей твердотопливной энергетической установке.

В энергетических установках на биомассе пеллеты и щепу можно использовать для улучшения качества топлива, а на угольных электростанциях – для совместного сжигания с углем. В этом случае максимальная доля биомассы в топливной смеси ограничена техническими характеристиками энергетической установки.

Можно также проектировать новые энергетические установки или модифицировать твердотопливные котлы для перевода на биомассу.

При разнообразии альтернативных вариантов конечного использования максимальное преимущество биомассы, и в первую очередь пеллет, достигается на пылеугольных электростанциях с факельным сжиганием. Пылеугольные электростанции есть почти во всех европейских странах, их суммарная мощность примерно 200 ГВт. Подавляющее большинство угольных электростанций расположены в Германии и Польше. В этих странах эксплуатируется около 300 энергоблоков, средняя мощность которых в Германии составляет примерно 200 МВт, а в Польше – примерно 100 МВт.

Потенциальными потребителями пеллет видятся в первую очередь угольные электростанции. В Великобритании, Нидерландах, Бельгии, Дании и Швеции угольные ТЭС полностью переоборудованы или уже много лет практикуют совместное сжигание древесных гранул и другой биомассы. Теперь, надо ожидать, так же поступят Германия, Италия, Франция и ряд других стран ЕС.

Всего в ЕС действует больше 200 угольных электростанций (рис. 2). Наряду с запущенным процессом вывода их из эксплуатации строятся и новые станции на угле.

Рис. 2. Расположение угольных электростанций в ЕС с агрегированием мощностей и выбросов СО2.
Рис. 2. Расположение угольных электростанций в ЕС с агрегированием мощностей и выбросов СО2.

Германия, Великобритания, Италия, Нидерланды, Франция, Дания, твердо заявившие о планах отказаться от угля, представляются, пожалуй, наиболее перспективными странами с точки зрения развития рынка биомассы.

По первоначальному сценарию прекращения генерации на АЭС и угольных станциях в 2030 году предполагалось заменить их объем энергии в основном за счет ВИЭ и природного газа: ветровой энергетики (+116,7 ГВт установленной мощности в сравнении с показателем 2017 года), солнечной энергии (+156 ГВт), природного газа (+28,4 ГВт). Биомассе отводилось лишь 2,8 ГВт (табл. 1).

Таблица 1. Сценарий ввода новых мощностей для генерации электроэнергии и закрытия действующих старых ТЭС в Германии по видам источников, ГВт
Таблица 1. Сценарий ввода новых мощностей для генерации электроэнергии и закрытия действующих старых ТЭС в Германии по видам источников, ГВт

Высвобождаемые мощности угольной генерации должны быть замещены альтернативными источниками энергии. Но это вовсе не означает, что вместо угля будет использоваться только биомасса. Судя по реализуемым сейчас проектам по транспортировке газа, нельзя исключать, что часть генерационных мощностей будет переориентирована на этот источник. Кроме того, большая поддержка оказывается развитию ветровой и солнечной энергетики.

Если предположить, что все угольные проекты перейдут на пеллеты, то емкость пеллетного рынка может увеличиться почти на 11,5 млн т в год. Но при наличии газа такое замещение вряд ли возможно.

С учетом сроков, которые определены по выводу угольных мощностей в ЕС, перспективными рынками для проработки сбыта пеллет следует считать Великобританию, Данию, Швецию, Нидерланды2, Португалию, Финляндию.

Закрытие угольных электростанций в Европе

Ведущие экономики Западной Европы одна за другой принимают решение о прекращении использования угля в энергетике, главным образом как противодействие изменению климата.

Однако не все страны ЕС разделяют усилия по защите климата. Согласно данным немецких и британских экспертов по энергетике, шесть стран (Польша, Чехия, Болгария, Греция, Румыния и Словения) по-прежнему в значительной степени зависят от лигнита и в настоящее время сжигают его столько же, сколько Германия.

В целом европейский рынок угля последние годы страдал от больших запасов и низкого спроса. Переполненные хранилища газа и высокие цены на углерод в Европе способствовали переходу от угольной генерации к газовой. Однако в 2021 году ситуация с газом кардинально изменилась.

«Из-за снижения газовых запасов в Германии и растущего потребления газа в мире цены (на спотовом рынке сегодня более $700 за 1000 м3) выросли в разы в течение года», – объяснил устойчивый тренд эксперт по энергетике Verivox Торстен Сторк. Так плохо с запасами газа в ФРГ не было давно. По данным Gas Infrastructure Europe, на 30 августа европейские газовые хранилища были заполнены лишь на 66,3%. Это необычно низкий показатель в преддверии осенне-зимнего сезона. Для сравнения: на ту же дату в прошлом году наполненность хранилищ составляла 91,4%. «Мы ожидаем более сильную волну роста стоимости газа уже этой осенью», – сообщил г-н Сторк. По его мнению, худшее впереди, поскольку объективно стало меньше предложений, а «цена CO2 в пересчете на углеводороды с €25 за тонну повысилась до €50». Экологический налог тоже стимулирует потребление наименее безвредного голубого топлива. В целом газовый рынок сегодня находится в шоковом состоянии не только в европейских странах, но и в азиатских и в США.

А что касается угля, то уже сейчас экспортеры из Колумбии и США испытывают трудности с рентабельностью поставок энергетического угля на европейские рынки. Отсутствие инвестиций в добычу угля и инфраструктуру (порты, транспорт и т. д.) в Индонезии, на Филиппиннах и в ЮАР, а также рост внутреннего потребления приведут к ограничению экспортных поставок из этих стран. А развитые страны будут сокращать импорт, поскольку экологическая политика предполагает постепенный отказ от угольной генерации. Хотя в последнее время правительства многих стран говорят о возможном затягивании перехода. При этом ряд экспертов, напротив, ожидают ускорения процесса. Географическими центрами роста спроса станут Индия, Вьетнам, Турция и страны Северной Африки.

Котировки энергетического (каменного) угля с поставками в Северо-Западную Европу (API 2 CIF ARA) в III квартале 2019 года менялись от $49 до $62 за тонну. Стоимость местного бурого угля в Германии в разы ниже – около 14 €/т. Рынок ЕС, несомненно, перспективен для сбыта биомассы (пеллет). Потенциал его обусловлен как ростом спроса на пеллеты, так и возможностями замещения угольных станций по планам европейских стран. Пеллеты значительно дороже ископаемого угля, но их ценность в первую очередь определяется экологическими свойствами. Менее опасные, в том числе для климата, выбросы в атмосферу становятся ключевым преимуществом, которое поддерживается довольно высокой ценой квот на выбросы СО2 в ЕС – больше €60 за тонну. Для справки: при сжигании 1 тонны угля в атмосферу выбрасывается в среднем 2,75 т эквивалента СО2 парниковых газов, что значительно больше, чем при сжигании 1000 м3 газа – 1,85 т СО2, и это, кстати, показывает, что не так уже и «чист» природный газ, от которого в ЕС рано или поздно все равно будут отказываться в пользу «зеленых источников энергии».

Очевидно, что для европейских стран переход на новые виды топлива сопряжен с высокими затратами, поскольку необходимо инвестировать в модернизацию и/или создание новых энергетических мощностей, отсюда наблюдаемое иногда умышленное торможение. По долгосрочному прогнозу Bloomberg New Energy Finance, объем угольной генерации в ЕС снизится с 630 ТВт·ч в 2018 году до 22 ТВт·ч в 2040 году, или на 97% (рис. 3).

Рис. 1. Ежегодные платежи за вредные выбросы угольных станций в странах ЕС в 2018 году, млн €
Рис. 1. Ежегодные платежи за вредные выбросы угольных станций в странах ЕС в 2018 году, млн €
Источник: Europe Beyound Coal database, июнь 2019 г.

Замещению угля будут способствовать снижение стоимости «зеленой» электроэнергии, развитие технологий накопления энергии и механизмы углеродного регулирования. В 2040 году в общем объеме выработанной в странах ЕС электроэнергии на ВИЭ будет приходиться 90%, причем, доля солнечной и ветровой энергии, по прогнозам, составит 80%. Но и 10% – это немалый объем и хорошая перспектива для использования биомассы в энергетике.

Текст
Сергей Передерий, s.perederi@ eko-pellethandel.de